Копье милосердия - Виталий Гладкий

— Не знаю, как насчет «правды и силы», но факты — упрямая вещь. — Копье многие годы и столетия держали в руках представители западной цивилизации.

— А то ли Копье они держали?

— То есть?..

— Ну, тебе как историку следовало бы это знать. Во все времена существовало (и по-прежнему существуют) немало реликвий, претендующих на право именоваться подлинным Копьем Лонгина. Одно такое копье — так называемый «Святой Гегард» — с давних пор хранится в ризнице кафедрального собора монофизитской армянской церкви города Эчмиадзина (древнего Вагаршапата), вместе с другими христианскими святынями, привезенными крестителем Армении Григорием Просветителем из Кесарии Палестинской. Второе «святое копье» с незапамятных времен висело в Большом зале Ватикана (а до этого — в Латеранском дворце римских пап). Третье копье обреталось в древней столице Польши — Кракове. Считалось, что римско-германский император Оттон III подарил его своему вассалу — польскому королю Болеславу Храброму, собравшемуся совершить паломничество в Святую Землю. Причем по одной из легенд именно этим копьем польский рыцарь Добко сразил в битве при Грюнвальде в 1410 году Верховного магистра Тевтонского ордена Ульриха фон Юнгингена. Четвертое «копье Финееса», таинственным образом связанное с именем знаменитого православного проповедника и Отца Церкви Иоанна Златоуста, несколько столетий хранилось в столице Восточной Римской империи — Константинополе. В тринадцатом веке это копье было перевезено французским королем Людовиком Святым, возвращавшимся из Крестового похода, из Византии в Париж. Ну и так далее. Я назвал только основных претендентов на то самое Копье.

— Это мне известно. И я готов согласиться с тобой, что все эти копья не имеют никакого отношения к Копью Лонгина. Однако, как я понял, ты намекаешь, что тебе известны и другие варианты истории Копья…

— Копья Милосердия, — поторопился сделать вставку Николай Данилович. — Думаю, это наиболее подходящее для него наименование. Оно прекратило муки Иисуса Христа. Центурион Лонгин нанес удар копьем из сострадания, таким образом проявив милосердие.

— Копье Милосердия… — Пан доктор задумчиво пожевал тонкими бледными губами. — А что, в самую точку!

— Так вот, я отыскал интереснейшие подробности другой истории Копья Милосердия. Или другого Копья. Эта история была представлена чуть более ста лет назад французским археологом Жаком Веньи на страницах журнала «Библейская археология». По его мнению, Копье в третьем веке нашей эры вывезли из Иерусалима в Византию, где оно хранилось в Софийском соборе несколько столетий. Когда же князем Олегом был прибит «щит над вратами Царьграда», оно попало в Киев, затем в Новгород. Незадолго до Ледового побоища Новгородское Вече вручило Копье князю Александру Невскому, что, как некоторые полагают, и предопределило его победу. После смерти князя Копье погребли вместе с ним. Когда Петр I перенес прах Александра Невского из Владимира в Петербург, Копье стало принадлежать ему, что и предначертало победу Петра Великого в Северной войне. Согласно версии Жака Веньи, высказанной им сто лет назад, царь Петр незадолго перед смертью спрятал его в одном из подземелий Александро-Невской лавры, дабы оградить мир от тех напастей, которые сулит Копье, попади оно в недобрые руки.

— Узнаю русских! — воскликнул пан Юлиуш. — Русский, даже сраженный наповал, все равно должен лежать поверх кучи поверженных им врагов. Мне известен Жак Веньи, но он для меня не авторитет.

— Что ж, вольному воля. Между прочим, Жак Веньи в свое время был научным светилом. Кстати, я еще не вспомнил римского военачальника Маврикия, легата Фиванского легиона. Согласно христианской легенде он держал в руке Копье Лонгина, когда отказался принести жертву языческим идолам по приказу римского тирана Максимиана. За что его и казнили вместе с легионом, который поддержал легата. Однако, как говорится, вернемся к нашим баранам. По свидетельствам, Копьем в разные годы владели царь Соломон, царь Саул, Иисус Навин; им любовался Ирод Великий, отдавая приказ об избиении младенцев, пока оно наконец не перешло к Цезарю, а от него к Гаю Кассию Лонгину. А теперь подумай: как великое Копье могло перейти от Цезаря к какому-то неизвестному и незнатному центуриону из глуши?

— Сие есть великая тайна, — важно изрек пан доктор.

— Ну да, конечно… — Николай Данилович хохотнул. — У кабинетных ученых-историков как что-то не сходится в умозаключениях, есть одна великолепная отмазка — «великая тайна веков». Это что-то вроде тайны происхождения Земли и Вселенной — Бог или Великий Разум будто и ни при чем, а как оно происходило на самом деле, сообразить не могут. Но ведь в нашем случае все гораздо проще. Нужно всего лишь следовать элементарной логике.

Глеб скромно помалкивал. Он никак не мог понять, с какой стати «старички» завели дискуссию о Копье Лонгина, у которого имелось много и других имен: Копье Судьбы, Копье Власти, Святое Копье, Копье святого Маврикия… Будь отец и пан доктор приверженцами схоластики*, это было бы понятно. Но когда археологи-практики дискутируют на предмет мифологии, это странно, если не сказать больше. Какая муха их укусила? — удивленно думал Тихомиров-младший. Было бы о чем спорить… Как говорится, Богу — Богово, кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево.

Святое Копье — это скорее символ, нежели материальная вещь. Вряд ли центурион, совершив акт милосердия на Голгофе, придал большое значение своему копью, которое в его руках являлось таким же инструментом, как для каменщика кельма.

Тем временем старые друзья продолжали пикироваться.

— … Есть материальное доказательство, что рана Христа была нанесена именно Копьем Лонгина! — горячился пан Юлиуш. — Это знаменитая Туринская Плащаница, льняное полотно, в которое запеленали тело Спасителя после распятия. На Плащанице отпечатались очертания его лика и фигуры со следами от ран. Эксперты-криминалисты, изучавшие Плащаницу, установили, что завернутый в ткань человек получил рану между ребер размером четыре с половиной сантиметра. По мнению медиков, копье пронзило плевру, легкое и повредило сердце. Под раной на Плащанице отпечаталось пятно крови. Такая рана могла быть нанесена штатным копьем на древке длиной примерно полтора метра. Это высчитано исходя из размеров креста, высоты Голгофы и месторасположения раны. По мнению знатоков древнего оружия, роковой удар не мог быть нанесен длинным и тяжелым римским копьем пехотинца «хаста» или копьем кавалериста — «пилумом». Это след от копья типа «лонхе», которым обычно вооружались легионеры военных гарнизонов. А как известно из Евангелия, солдаты, осуществившие казнь, были легионерами.