Лара - Юлия Козырева

— Ты когда это заметила? — хихикнула я. — Когда он возил тебя мордой, пардон, по снегу, или пытался свернуть шею?

— Да, — восхищенно вздохнула она. — Такой сильный! Мало кто может справиться со мной. Я его, определенно, хочу, — и совсем не в тему зевнула.

Интересно, ей завтра будет стыдно за свой пьяный бред? Покачав головой, я укрыла пледом пьяного оборотня и, шатаясь, пошла наверх.

Стресс этих двух дней и алкоголь сделали свое дело: я вырубилась мгновенно.

Ночью кто-то тряс меня за плечо и даже вроде бы перевернул на спину. Я промычала что-то нечленораздельное и предложила отправиться на хутор бабочек ловить. Когда же чьи-то настырные руки попытались меня обнять, я, вроде, зазвездила нахалу в глаз. Никакой чертов гипнотизер в этот раз не смог бы пробиться сквозь мой мертвецкий сон и пьяный угар. В этом я была уверена!

Глава 17

С утра я высунула нос из теплого кокона одеяла и почти сразу учуяла ЕГО запах. Непередаваемо мужественный, уже ставший привычным. Он что, был в моей комнате? И не убил меня? И даже не изнасиловал? На соседней подушке лежал бумажный журавлик. Развернув его, я увидела знакомый почерк (чтоб мне так писать!): "Решила сменить тактику? Хочу напомнить, что длительный запой ведет к продолжительному пьянству".

— Идиот! — в сердцах я скомкала записку и швырнула в стену.

— Что он себе позволяет? Наглый оборотень!

Я неосторожно вскочила с кровати и тут же со стоном схватилась за голову. В одном он прав: чрезмерные возлияния даром не проходят. Так. Первым делом в душ, а потом — на поиски таблетки анальгина.

Через полчаса я осторожно спускалась по лестнице, отчасти, оберегая голову от лишней тряски, отчасти, ожидая какого-нибудь подвоха от беспардонного оборотня. В конце концов, что он себе позволяет? Думает, раз он хозяин дома, значит, ему все можно? Разве с моими желаниями считаться не надо? Имеет право девушка сказать "нет"? Ну, пусть и не совсем обычным способом.

На диване, вольготно раскинувшись, по-прежнему спала моя избавительница от настырного внимания озабоченных мужчин. Ирина Батьковна лежала, приоткрыв рот и слегка похрапывая. Интересно, а реально споить оборотня? Я хихикнула и пошла на кухню варить кофе и жарить яичницу. Хотелось отблагодарить мою защитницу хотя бы этим. Ведь бороться с Вацлавом ее вообще никто не просил.

Поставив завтрак на журнальный столик, я потрясла соню за плечо. Ирина попыталась отвернуться от источника беспокойства, но, потянув носом, приоткрыла глаз.

— М-м-м…, - промычала она, окончательно проснувшись, — какая честь — кофе в постель…

— Да? — наивно удивилась я. — А я-то налила его в чашечку… Можно, конечно, исправить…

— Лариса, ты язва, — добродушно сказала она, уплетая яичницу за обе щеки. Я удивленно воззрилась на нее: я что, одна мучаюсь похмельным синдромом? Оборотень выглядела прекрасно. Чуть растрепанный вид даже красил ее. Я вспомнила красноглазое чудовище, недавно отразившееся в зеркале. Нда… Как, все-таки, жизнь несправедлива!

— Ир, — начала я.

— М-м?…

— А на тренировки мне ходить больше не надо?

— Не знаю, — она беспечно пожала плечами, — Валентин ничего не говорит. Наверное, ждет, когда вы отношения выясните.

Я фыркнула. Какие там отношения? Детский сад, да и только! Том и Джерри отдыхают.

Я сидела на кресле и задумчиво наматывала на палец волосы, когда вновь почувствовала знакомую волну ярости. Она накатила внезапно, смешиваясь на этот раз еще с чем-то.

Теперь к знакомому бешенству добавился призыв. Нечто звало меня к себе. Тянуло прочь из дома с такой страшной силой, что я почувствовала желание убить любого, кто встанет у меня на пути. Я смутно осознала, что, если поддамся призыву, то, в конце концов, найду свою смерь. Мне стало страшно. И этот страх на мгновение отогнал пелену от сознания.

— Ирина, — прохрипела я, стиснув подлокотники. — Быстрей. Запри. Меня. В кладовке. Дверь завали.

Все поняв с полуслова, Ирина подхватила меня под руку и потащила в кладовку. Когда я осталась в темноте, и нечто внутри меня поняло, что мы заперты, то есть отрезаны еще одной дверью от предмета его вожделения, мой мозг ухнул куда-то в пропасть. Я уже больше ничего не ощущала…

Очнулась я, сидя на полу. Руки и джинсы были в чем-то липком. Кровь? Я в ужасе завизжала.

— Ирина!!!

Она, видимо, сторожила под дверью. Потому что сразу же сунула свой нос в образовавшуюся щелку, потом полностью распахнула дверь и захохотала, держась за косяк, чтобы не упасть.

Я даже обиделась. Неужели человек в крови выглядит забавно?

Она щелкнула выключателем, я зажмурилась от потока яркого света, хлынувшего сверху.

— Не думала, что у Валентина здесь столько краски.

О чем это она? Я удавлено огляделась и охнула от ужаса. В маленьком помещении царил полнейший бедлам: стеллажи были варварски раскромсаны, инструменты валялись, из двери торчал топор. Но, самое главное, что все это безобразие покрывали разноцветные кляксы и потеки, в которых также утопали мои джинсы и кофта. Хорошо, хоть кислоты здесь не оказалось, а то это был бы самый извращенный способ самоубийства.

Я встала с пола, с чавканьем отлепив тапочки, прошла к порогу, на котором их и оставила, встав босиком на пол гостиной. Подбоченившись, я нагло заявила:

— Что смеешься? Думай, как отмывать меня будем.

Я со вздохом напоследок окинула взглядом чулан. Если за прошлую выходку Барский меня не прибил по причине нехватки времени, за это точно по головке не погладит.

Часа через три я устало поднялась с дивана, куда мы с Ириной недавно плюхнулись совершенно без сил (это мы еще за кладовку не принимались, ограничившись моей скромной персоной, и, наверное, вряд ли примемся).

— Не знаю, как ты, а мне надо выпить.

Не обращая внимания на осуждающий взгляд черных глаз, я вытащила из бара бутылку красного вина.

— Ну, так как, — крикнула я уже из кухни, — компанию составишь?

— Это уже ни в какие ворота не лезет. Сколько пить-то можно, — пробурчала Ирина и уже громче добавила, — конечно, составлю!

Доставая штопор и бокалы, я вспомнила ехидную записку Барского, но тут же отмахнулась от противных слов. У меня ведь стресс? Стресс. С такими ежедневными волнениями и свихнуть недолго. К тому же с фортелями, которые выкидывает мой организм, я умру раньше, чем сопьюсь.

Успокаивая себя таким нехитрым способом, я стояла посреди кухни, держа в одной руке бутылку, в другой — штопор и бокалы, когда на пороге бесшумно возник Барский во всей своей мрачной и мужественной красоте.