Призрак - Армстронг Келли

— Это позор, — вешала Агнесса, указывая на лачуги рабочего поселка. — Позор всей нации! Бедняки стекаются отовсюду в поисках работы, бросают дома, семьи, потому что хотят честно трудиться и зарабатывать на жизнь, вносить свой вклад в жизнь общества. И как же общество поступает с ними? Говорит им, что работы нет. Стирает их самоуважение в пыль. А когда они остаются здесь, стыдясь возвратиться к своим ближним, общество удерживает их в этом… в этом аду.

Никса хотела что-то сказать, но Агнесса вошла в раж, и одобрение слушателей ее не волновало.

— Они живут, как бездомные собаки, в тени этого «памятника». — Она указала на небоскреб, поблескивающий в лунном свете. — «Терминал тауэр», одно из высочайших зданий в мире. Какой успех! Настоящий памятник, памятник жадности Америки, наживающейся на этих несчастных, дразнящей их тем, чего они навек лишены.

Никса выждала минуту, убеждаясь, что Агнесса закончила.

— Но ведь убийства не помогают.

— Помогут, увидишь. Скоро слепцы прозреют, даже самонадеянный тип раскроет глаза.

Никса не стала спрашивать, кто такой «самонадеянный тип»… ей надоели лекции о бесталанности и неопытности Элиота Несса. Год назад мэр Бертон назначил его главой департамента безопасности Кливленда, то есть отдал ему в подчинение полицию и пожарных. Он умело разбирался с гангстерами и игровыми притонами, но разглядеть серийного убийцу у себя под носом не удавалось ни ему, ни полицейским.

— Шесть обезглавленных жертв, — возмущалась Агнесса. — Ты представляешь, как редко такое случается?

— Угу — отозвалась никса, с трудом подавляя зевоту.

— Но разве они обнаружили связь? Нет, конечно, просто в городе внезапная вспышка обезглавливаний. Как тебе это нравится?

— Скоро они тебя заметят. В прошлый раз в крупнейших газетах появились статьи про убийства. Население начинает побаиваться.

— Отлично. Страх пронесется по городу очищающим пожаром.

Никса улыбнулась. Такой подход ей больше пришелся по вкусу.

— Истинное пиршество страха.

— Пусть боятся. На них пал гнев Божий…

— Агнесса, уже поздно. Скоро рассвет.

— Неужели? — Женщина посмотрела на небо. — И верно. Спасибо.

Никса придала Агнессе сил, чтобы разрубить тело бродяги пополам.

— Тело подбросим в Кингсбериран? Убийца кивнула, не отрываясь от дела.

— Есть предложение.

Агнесса, не реагируя, сосредоточенно отделяла ноги от торса.

— Брось ноги в реку. Как всплывут, кто-нибудь их непременно заметит. А голову и руки можно спрятать. Реку прочесывать придется, так что внимание обеспечено.

Агнесса задумчиво поглядела в ночь и согласно кивнула.

— Да, пожалуй. Спасибо.

— Я стараюсь.

«Безумный мясник из Кингсбериран ». Агнессу корежило от клички, которой наградила ее пресса. Никса тоже считала, что это слишком резко. Безумный? Конечно. Но «мясник»… глупо и несправедливо. Агнесса — квалифицированный хирург, и трупы она расчленяла безупречно.

Ходили слухи, что убийца — либо хирург, либо борец за справедливость, но публике пришелся по нраву образ кровожадного маньяка с тесаком и в фартуке, заляпанном кровью. Впрочем, чем больше нагоняли ужаса, тем лучше для никсы.

Поговаривали, что резню могла устроить и женщина, потому что убийца оскопил две жертвы, но эту версию никто не поддержал. Женщины на такое неспособны, такие намеки бросают тень на весь слабый пол!.. Подобные рассуждения так насмешили никсу, что она едва не выскочила из тела Агнессы. Вот что значит разные сферы общения.

В больнице, где работала Агнесса, никса наслаждалась атмосферой страха, затянувшего все кругом, как дым из фабричных труб. В уголке два бродяги обсуждали, что они видели в рабочем городке страшную тень, явившуюся из-под земли, с огромным тесаком в руках. Двое молодых людей в тяжелых сапогах, обменивались «тайными» подробностями расчленений, стараясь превзойти друг друга. Молодая мать, подозвала детишек к себе поближе и закрыла им уши руками, а у самой глаза от страха потемнели.

Агнесса вела прием пациентов, не обращая внимания на созданную ей самой нервозную обстановку. Ее дело — днем лечить, ночью убивать. Убийца не замечала иронии и порочности происходящего, что делало ее лакомой добычей для никсы. Разумеется, лучше бы Агнесса тоже наслаждалась убийствами, место того, чтобы совершать их с безразличием рабочего, отрабатывающего суточную смену. Никса так надеялась переделать Агнессу, научить ее радоваться смерти, горю и хаосу, но теперь смирилась с тем, что это никогда не случится. Излишняя настойчивость приведет к тому, что напарница ее выселит самостоятельно, и останется в живых. К этому она была не готова — предстояло недурное пиршество, и потому никса держала рот на замке.

Никса надеялась, что Агнесса отправилась на поиски тринадцатой жертвы… Подкинутые на помойку Восточной Девятой улицы обезглавленные тела мужчины и женщины вызвали настоящую панику в городе. Никса твердо знала, что Агнесса немедленно должна нанести новый удар, пока население не оправилось от прежних смертей. Пусть новое убийство станет самым жутким, самым ужасным, и тогда она полностью завладеет вниманием публики.

К сожалению, Агнесса считала, что теперь, когда город осознал, что происходит, надо подождать и проверить, правильно ли понято ее послание. Споры об этом продолжались уже два дня. Наконец никса ухитрилась уговорить свою напарницу прогуляться по городу.

Они свернули в переулок, и никса заметила, как что-то мелькнуло среди теней.

— Что это там, слева? — шепнула она.

Агнесса обернулась так быстро, что никса успела разглядеть только смутную тень. Ее разбирала злость. Вот уже два дня она твердила Агнессе, что за ними следят. Охотник держался в тени, но никса заметила, что у него нет тени. Это означало, что их преследует дух, скорее всего — ангел. Небесные посланцы не в первый раз пытались ее выследить, и с первым преследователем совладать удалось, но никса прекрасно сознавала, какую опасность они представляют.

Некогда ангел утащил ее в ад для сверхъестественных существ, где она провела двести лет и могла запросто там оказаться опять от одного взмаха ненавистного меча. Демидемоны неуязвимы для меча правосудия, но она утратила это качество, приняв человеческий облик.

Агнесса же попросту не обращала на предупреждения никакого внимания, зная, что охотятся не за ней. Никса была вне себя от ярости, убедившись в том, что она уже не нужна Агнессе.

Женщина поднялась на замусоренный холм, остановилась и принюхалась.

— Дым, — пробормотала никса. — В рабочем поселке что-то горит.

Агнесса побежала к близлежащим домам, спотыкаясь о груды консервных банок и обломки досок. Языки пламени окрасили небо в цвет заката.

— Не может быть; — прошептала она. — Нет, нет!

Рабочий городок, окруженный пожарными машинами, пылал. Пожарные равнодушно наблюдали за пожаром, лениво опершись на лопаты или сидя на перевернутых ведрах.

Никса прислушалась, надеясь различить крики сгорающих заживо людей. Мало что причиняет такие мучения, как смерть от огня. Но на сей раз до нее доносился только смех полицейских и пожарных, наслаждавшихся зрелищем. Наконец она услышала сладчайшие звуки плача, доносившиеся от полицейских фургонов, куда загружали людей.

От фургонов отошел молодой человек в плаще. Элиот Несс. Никса узнала его по фотографиям в газетах. Агнесса всегда внимательно изучала полицейскую хронику.

— Пусть все сгорит дотла! — приказал Несс. — Возвращаться будет некуда, и проблема отпадет.

— Нет, — прошептала Агнесса, покачнувшись и хватаясь за сердце. Никсу пронзила острая боль, а ее подопечная повалилась за землю, хватая воздух ртом.

— Нет! — закричала никса. — Вставай!

Агнесса лежала на спине, судорожно раскрывая рот, глядя в небо широко раскрытыми, невидящим глазами. Жизнь вытекала из нее, и никса взвыла от отчаяния. Ее дух начал отделяться от тела… Она изо всех сил старалась освободиться, но не могла. Со смертью Агнессы, никса, привязанная к телесному облику напарницы, оказалась в ловушке. Тем временем из соседнего дома вышел красивый темноволосый мужчина.