Смерть в театре «Дельфин» - Найо Марш

— Вы вошли через служебную дверь. Кто вас впустил?

Как оказалось, никто. У Хокинса был ключ. Он хлопнул дверью, свистнул и покричал — достаточно громко, иначе Джоббинс, стоявший на лестничной площадке, не услышал бы, а Хокинс хотел сообщить в своём появлении. Он вошёл, запер дверь и задвинул засов. Джоббинс не отозвался, и Хокинс решил, что на него обиделись за опоздание. Все эти сведения Аллену приходилось вытягивать по капле, необращая внимания на бесконечное нытьё. Дальше заклинило. Хокинс только трясся и повторял, что такое зрелище небось превратило его в калеку на всю оставшуюся жизнь. Однако Аллен выказал симпатию, интерес, и Хокинс, глядя на него полными слез глазами, продолжил рассказ. Поскольку света не было, он включил фонарик и прошёл в переднюю часть здания. Добравшись туда, он увидел тусклый свет на ярусе, а в переднем ряду — он даже вздрогнул от неожиданности — стоял Генри Джоббинс в своём новом сюртуке и смотрел на него.

— Вы нам об этом не говорили! — воскликнул Гибсон.

— А вы не спрашивали.

Фоке и Гибсон выругались себе под нос.

— Продолжайте, — сказал Аллен.

— Я спросил: «Это ты. Генри?» А он в ответ: «А кто ж». Ну, я извинился, что опоздал, и спросил, не поставить ли чай. Он говорит: «Поставь». Я отправился в служебную комнату и приготовил чай.

— Сколько времени на это потребовалось?

— У нас электрический чайник. Довольно много.

— Так. А потом?

— О, Господи…

— Я понимаю, но продолжайте.

Хокинс сказал, что поставил на поднос две чашки и пошёл через здание в нижнее фойе, затем поднялся по лестнице… Тут он опять надолго замолчал, потом снова принялся рыдать и жаловаться, но в конце концов досказал, что, увидев тело, уронил поднос, попытался выскочить через главные двери, потом пробежал по боковому проходу через партер, взлетел по лесенке на сцену, затем домчался до служебной двери и побежал по переулку на набережную, где наткнулся на Перигрина и Эмилию.

Аллен узнал, где он живёт, и отправил домой.

— Хорош гусь, — сказал Фред Гибсон.

— Слушай, Фред, ты упомянул, что театр осмотрели. В каком смысле?

— То есть?

— Да нет, я понимаю, что вы искали убийцу. А предметы?

— Предметы?..

— Например, перчатку и две полоски бумаги? Наступило молчание, затем Гибсон ответил:

— У нас толком не было времени. Сделаем, конечно.

— На случай, если он был застигнут врасплох и уронил их? Что-нибудь в этом роде? — спросил Фоке.

— Вряд ли, но проверить надо, — сказал Аллен, затем обратился к сержанту Бэйли и человеку с фотоаппаратом, сержанту Томпсону. Оба они служили в Ярде. — Дельфина обработали?

— Нет, сэр. Мы как раз хотели за него взяться, когда вы появились, — ответил Томпсон.

— Тогда действуйте. Он, конечно, в ужасном состоянии, но, может, что и осталось. Подставку тоже проверьте на отпечатки. Сколько этот зверь, интересно, весит?

Аллен подошёл ко второму дельфину, снял с пьедестала и покачал на руке.

— Тяжёлая вещь, — сказал он, ставя скульптуру на место.

— Полагаешь, его использовали в качестве дубинки? — спросил Фоке.

— Да. И сделать это мог только крепкий тип с отличной мускулатурой, Братец Лис[7]. Симпатичная зверюга. Ну, ладно. А как насчёт рутины, Фред?

— Как обычно, — ответил Гибсон. — Разослали информацию по отделениям. Ищем свидетелей, которые что-нибудь видели в окрестностях «Дельфина» и в прилегающих кварталах. Знаешь, Рори, мне бы хотелось отчалить. Дежурство и так было тяжёлым: пьяная поножовщина, несчастный случай со смертельным исходом, три ограбления со взломом и возможный поджог. Ты ведь обойдёшься без меня, а?

— Да, Фред. Топай. Я тебя найду, если что.

— Спасибо. Доброй ночи.

Когда Гибсон ушёл, Аллен сказал сержанту:

— Теперь посмотрим, где лежал мальчик, и поговорим с Перигрином Джеем и мисс Дюн. Сколько у вас тут людей?

— Сейчас четверо, сэр. Один в фойе, один у служебной двери, один с Хокинсом, а ещё один приглядывает на всякий случай за мистером Джеем и мисс Дюн.

— Хорошо. Оставьте человека у служебной двери, а остальные пусть начнут осмотр. В первую очередь ярус. Где был мальчик?

— В партере, сэр. Лежал в центральном проходе как раз под балконом.

— Скажи, чтоб не трогали перила. Пойдём, Фоке. Партер был теперь полностью освещён. Войдя туда, Аллен и Фоке обнаружили довольно трогательную картину: Перигрин и Эмилия сидели в заднем ряду около прохода. Мистер Джей спал, склонив голову на плечо Эмилии, та обнимала его за шею. Мисс Дюн вопросительно посмотрела на Аллена, тот кивнул в ответ и прошёл вслед за Фоксом туда, где были очерчены мелом контуры тела Тревора.

— Что сказал врач? Сотрясение мозга, переломы бедра и рёбер, кровоподтёк на челюсти и возможность повреждения внутренних органов?

— Верно, — подтвердил Фоке. Аллен взглянул на спинку кресла рядом с контуром головы мальчика.

— Посмотри-ка, Фоке.

— Да, пятно. Ещё влажное, кажется.

— Да.

Оба они отошли на пару шагов по проходу и посмотрели на ярус. Трое полицейских, сержант, Томпсон и Бэйли были заняты там методичным осмотром.

— Бэйли! — тихо окликнул Аллен.

— Сэр?

— Осмотри перила прямо над нами. Особенно вельветовый ворс. Посвети фонариком, если надо.

Довольно долго все молчали. Тишину нарушил только тихий голос Эмилии:

— Все в порядке. Спи.

Наконец Бэйли посмотрел вниз через перила:

— Нашли, мистер Аллен. Две длинные диагональные полосы по ворсу от внутренней стороны к краю.

Похоже на царапины от ногтей. И ещё след — чего-то вроде обувного крема.

— Прекрасно. Займитесь этими следами вместе с Томпсоном.

— Итак, падение? — пробурчал Фоке.

— Весьма вероятно. Падение с яруса, примерно с двадцати футов. Полагаю, на ногти мальчика не обратили внимания. Кто его нашёл?

Фоке кивнул в сторону Эмилии и Перигрина, добавив:

— Я послал их сюда, чтобы убрать с дороги.

— Давай-ка, Фоке, поговорим с ними. Перигрин к этому моменту уже проснулся. Они с Эмилией сидели рядышком и походили на перемещённых лиц, долгое время пробывших без крова. Впечатление это усиливали тёмные круги под глазами и общая бледность.

— Простите, что пришлось продержать вас так долго, — сказал Аллен. — Вы сильно напереживались. Я попрошу мистера Фокса зачитать все, что вы уже рассказали мистеру Гибсону и сержанту, а вы поправите, если нужно.

Фоке прочитал их показания. Возражений не последовало.

— Хорошо, — подытожил Аллен. — Тогда ещё один, последний вопрос. Никто из вас не обратил внимания на ногти Тревора Вере?

— На ногти? — переспросили они бесцветными голосами.

— Да. Вы нашли его и, насколько я понял, мисс Дюн оставалась рядом с ним вплоть до отправки в госпиталь.

Эмилия устало протёрла глаза.

— О, Господи. Я должна собраться с мыслями. Сейчас… Да. Конечно, да. Я не отходила от него.

— Может быть, вы держали его за руку, как принято общаться с больным ребёнком?

— О Треворе трудно думать как о ребёнке, — вмешался Перигрин. — Он словно родился таким. Извините.

— Действительно держала, вы правы! — воскликнула Эмилия. — Я нащупала пульс и больше уже не выпускала руку.

— Вы смотрели на неё?

— Да, хотя и не очень внимательно. Только…

— Да?

— Я… я погладила её… она была такая по-детски грязная… и…

— Да?

— Мне показалось, что у него под ногтями словно розовый или красный грим, но это был какой-то пух.

— Знаете что, — торжественно произнёс Аллен. — Мы обязательно представим вас к награде. Фоке! Немедленно в госпиталь, и пусть во что бы то ни стало почистят мальчику ногти! Скажи нашему человеку, пусть сам это сделает, соберёт урожай в конверт и распишется на нем в качестве свидетеля. Живо!

Фоке с достоинством выплыл из зала.

— Ну все, — сказал Аллен. — Вы оба свободны. Где вы живёте?

Перигрин и Эмилия назвали, соответственно, Блэкфрир и Хэмпстед.

— Мы с Джереми можем устроить вас на ночь, Эмили, — предложил Перигрин.

— Спасибо, Перри, но я предпочла бы попасть домой. Ты не вызовешь такси?

— Не беспокойтесь, мы вас отвезём, — сказал Аллен. — Машин у нас хватает.

— Эмили, мне нужно дождаться Гринслэда, — нерешительно произнёс Перигрин.

— Ну конечно.

— Мисс Дюн, мы доставим вас в Хэмпстед, — сказал Аллен. — Где сержант?

— Здесь, сэр, — неожиданно отозвался сержант. Он как раз входил в партер из фойе.

— В чем дело? — спросил Аллен. — Что вы там нашли?

Пальцы больших рук сержанта были стиснуты, словно он держал невидимого противника, пытающегося ускользнуть.

— Семнадцатый ряд партера, сэр, центральный проход. На полу, примерно в шести футах от того места, где лежал мальчик. Там была чёрная вельветовая подставка и рядышком кусок полиэтилена.

Тут сержант разжал ладони, как раскрывают книгу. В них лежала маленькая сморщенная перчатка и два кусочка пергамента.