И колыбель упадет - Мэри Кларк

Когда настанет время, он сожжет все досье, касающиеся неудач, и потребует должного признания. К тому времени у него наверняка появятся новые победы.

Ничто не должно стоять на его пути. Венджи чуть все не испортила. Что, если бы он не встретил ее, когда она выходила из кабинета Фухито? Что, если бы она не сказала ему о решении проконсультироваться с Эмметом Салемом?

Случай. Удача. Называйте, как хотите.

Но случай также послал Кэти Демайо к окну как раз в тот момент, когда он уезжал с телом Венджи. И особая ирония заключалась в том, что Кэти была его пациенткой.

Он снова сел за стол. С глубоким удовлетворением увидел, что ужин выглядит так же аппетитно, как и в первый раз. Кресс-салат хрустящий и свежий, отбивные с пылу с жару, спаржа дымится под чудесным голландским соусом. Он налил вино в тонкий бокал, восхищаясь изысканной гладкостью хрусталя. Бургундское вино обладало тем ярким букетом, который он предвкушал.

Он ел медленно. Как всегда, еда вернула ему чувство довольства. Он сделает то, что должен, и будет в безопасности.

Завтра четверг. В газетных киосках появится «Ньюсмейкер» со статьей. Это поднимет его авторитет в обществе и в медицине.

То, что он вдовец, придавало ему особую привлекательность. Он знал, что говорили его пациентки. «Доктор Хайли такой замечательный. Он такой особенный. У него красивый дом в Парквуде».

После смерти Уинифред он перестал общаться с ее друзьями. Они стали враждебно к нему относиться. Ее кузен не прекращал строить козни. Именно поэтому он три года не искал другую женщину. Он не считал одиночество жертвой. Работа поглощала все его время и полностью его удовлетворяла. И время, посвященное ей, приносило вознаграждение: самые яростные критики признали, что он талантливый врач, что больница великолепно оборудована, что «Вестлейкскому центру материнства» подражают другие доктора.

— Мы не позволяем нашим пациенткам выпивать или курить во время беременности, — говорил он журналистке из «Ньюсмейкера». — Они должны соблюдать определенную диету. Многие так называемые бесплодные женщины могли бы иметь детей, о которых мечтают, будь они так же настойчивы, как спортсмены на тренировках. Многих сегодняшних проблем со здоровьем можно было бы избежать, если бы матери правильно питались и не принимали вредных лекарств. У нас есть живой пример того, что сделал талидомид с десятками несчастных людей. Мы понимаем, что мать-наркоманка может произвести на свет ребенка-наркомана, мать-пьяница с большой вероятностью родит недоразвитого, мелкого, больного ребенка. Но множество недугов мы считаем неизбежным уделом человека… Бронхит, дислексия, астма, проблемы со зрением и слухом? Я считаю, что бороться с этими болезнями следует не в лабораториях, а в утробе. Я не приму пациентку, которая не будет меня слушаться. Я могу показать вам десятки женщин, которых я лечил, у которых в анамнезе было несколько выкидышей, а теперь у них есть дети. И многие испытали бы ту же радость, если бы захотели изменить свои привычки, особенно касающиеся еды и питья. Многие смогли бы зачать и выносить ребенка, если бы не психическая неуравновешенность, играющая роль постоянного контрацептива, гораздо более эффективного, чем любое средство, продающееся в аптеках. Это фундамент, на котором стоит «Вестлейкский центр материнства».

Его слова произвели на журналистку сильное впечатление. Но ее следующий вопрос был каверзным.

— Доктор, признаете ли вы, что вас критиковали за непомерную плату, которую вы взимаете за ваши услуги?

— Непомерная — ваше слово. Мои гонорары, за исключением спартанских расходов на жизнь, идут на развитие клиники и проведение внутриутробных исследований.

— Доктор, признаете ли вы, что большой процент ваших пациенток составляли женщины, у которых уже под вашим наблюдением несколько раз случались выкидыши, даже после того, как они в точности следовали предписанному вами режиму и платили вам десять тысяч долларов плюс все больничные и лабораторные расходы?

— С моей стороны было бы безумием заявлять, что я могу довести до положенного срока любую трудную беременность. Да. Были случаи, когда желанная беременность наступала, но заканчивалась внезапным выкидышем. После нескольких таких случаев я предлагаю моей пациентке усыновить ребенка и помогаю организовать это.

— За отдельную плату.

— Леди, я полагаю, вам платят за то, что вы берете у меня интервью. Почему бы вам не потратить свое время на работу на общественных началах?

Глупо было огрызаться на журналистку. Глупо было рисковать вызвать ее неприязнь, давать основания подрывать доверие к нему, слишком глубоко залезать в его прошлое. Он сказал ей, что до женитьбы на Уинифред был главным акушером в Ливерпуле. Но, конечно, не упомянул больницу Христа в Девоне.

Следующим вопросом она хотела загнать его в ловушку.

— Доктор, вы делаете аборты, не так ли?

— Да, делаю.

— Разве это совместимо с работой акушера? Пытаться спасти один плод и уничтожать другой?

— Матка — это колыбель. Я презираю аборты. И мне жаль тех женщин, которые приходят без всякой надежды зачать ребенка, потому что их матки продырявлены глупыми, неумелыми, невнимательными врачами. Я думаю, что все — включая моих коллег — поразились бы, если бы узнали, как много женщин лишают себя надежды на материнство из-за того, что решили отложить это материнство, сделав аборт. Я хотел бы, чтобы все женщины донашивали детей. Но тем, кто этого не желает, я, по крайней мере, могу обеспечить уверенность в том, что когда они захотят ребенка, то смогут забеременеть и родить.

Это объяснение было принято хорошо. Журналистка смягчилась.

Он кончил есть. Откинулся на спинку стула и налил себе еще вина. Он чувствовал себя прекрасно, комфортно. Законы меняются. Через несколько лет он сможет заявить о своем гении, не боясь обвинений. Венджи Льюис, Эдна Берне, Уинифред, Клэр… они не попадут в статистику. К тому времени и след их простынет.

Он смаковал вино, снова наполнил бокал и снова выпил. Он устал. Завтра утром назначено кесарево сечение — еще один трудный случай, который добавит ему славы. Тяжелая беременность, но у плода сильное сердце, он должен родиться без осложнений. Мать — из семьи Пэйн, занимающей высокое положение в обществе, отец — Дилано Олдрич, член правления Фонда Рокфеллера. Это семья, чье ходатайство будет иметь значение, если девонский скандал когда-нибудь снова выплывет на поверхность.

Осталось только одно препятствие. Он принес карту Кэти Демайо домой. И сейчас он начнет готовить карту для замены, ту, которую покажет полиции после ее смерти.

Вместо того, что она ему говорила о продолжительных менструациях в течение последнего года, он напишет: «Пациентка жалуется на частые и внезапные кровотечения, не имеющие отношения к менструальным циклам». Запись о рыхлости стенок матки, возможно, наследственной, которая устраняется обычным выскабливанием, он заменит записью о васкулярных нарушениях. Слегка пониженный гемоглобин превратится в хроническое понижение гемоглобина до опасного уровня.

Он пошел в библиотеку. Карта, подписанная КЭТЛИН ДЕМАЙО, которую он принес из кабинета, лежала на письменном столе. Он достал из ящика новый конверт и написал на нем имя Кэти. Полчаса напряженно работал, сверяясь с первоначальной историей болезни. Наконец он закончил. Он возьмет переделанную карту в клинику. Добавил несколько пунктов в больничную карту, которую положит в стенной сейф, когда все будет кончено.

Пациентка попала в легкую автомобильную аварию в понедельник вечером, 15 февраля. В 2 часа ночи пациентка, находившаяся под действием снотворного, наблюдала из окна палаты за тем, как врач переносил останки Венджи Льюис. Пациентка все еще не понимает, что виденное было действительным событием, а не галлюцинацией. Пациентка слегка травмирована после аварии, и у нее длительная менструация. Она неизбежно сумеет ясно вспомнить то, что видела, и по этой причине ее нельзя оставить в живых, она представляет собой угрозу врачу.

Пациентке сделали переливание крови в понедельник вечером в отделении скорой помощи больницы. Врач назначил второе переливание под предлогом подготовки к субботней операции. Врач также назначил регулярный прием антикоагулянта, кумадина, вплоть до вечера пятницы.

Он сжал губы и положил ручку. Легко было представить, как он закончит этот отчет.

Пациентка поступила в больницу в 6 часов вечера в пятницу, 19 февраля. Жалобы на головокружение и общую слабость. В 9 часов вечера врач, сопровождаемый сестрой Рендж, обнаружил у пациентки кровотечение. Давление быстро падало. Срочная операция с вливанием цельной крови была проведена в 9.45.

Пациентка, Кэтлин Ноэль Демайо, скончалась в 10 часов вечера.

Он улыбнулся, предвкушая завершение этого неприятного дела. Каждая деталь была тщательно спланирована, даже назначение сестры Рендж на дежурство в пятницу вечером. Она была молодой, неопытной и боялась его.