И колыбель упадет - Мэри Кларк

— Что конкретно она ей сказала? — спросила Кэти.

— Ничего особенного. Просто упомянула имя Венджи и сказала, какая та была красавица. Потом миссис Крупшак вышла на кухню и услышала, как Эдна набирает номер. Она услышала большую часть разговора. Клянется, что Эдна называла собеседника «капитаном Льюисом» и сказала ему, что завтра должна поговорить с полицией. И еще, обратите внимание! Крупшак слышала, что Эдна объясняла Льюису, как сюда проехать, и упомянула о принце Дезире.

— Принц Дезире? — Чарли покачал головой:

— Я тоже ничего не понимаю. Но свидетельница уверена.

Ричард сказал:

— Очевидно, мы будем рассматривать это как вероятное убийство. Я начинаю соглашаться с подозрениями Скотта по поводу Криса Льюиса, — он заглянул в гостиную. — Миссис Фитцджеральд выглядит совершенно измученной. Ты поговорила с ней, Кэти?

— Да. Она не в состоянии отвечать на вопросы.

— Я отвезу ее домой на полицейской машине, — вызвался Чарли. — Кто-нибудь из ребят может поехать за нами в ее автомобиле.

Кэти не верилось, что Крис Льюис мог убить Эдну, не верилось, что он убил жену. Она огляделась:

— Точно ничего ценного не пропало?

Чарли пожал плечами:

— Всему этому барахлу красная цена — сорок баксов. Ее бумажник лежит в сумочке, в нем восемнадцать долларов. Обычные кредитки. Никаких признаков того, что кто-то до них дотрагивался, и уж точно не копался.

— Ладно. — Кэти повернулась к доктору Хайли и Гертруде. — Мы отвезем вас домой, миссис Фитцджеральд, — сказала она мягко.

— Что сделают с Эдной?

— Нужно установить, насколько сильно повреждена голова. И все, скорее всего. Но если есть малейшая вероятность того, что Эдну убили, мы должны знать об этом. Считайте, что это свидетельство того, как высоко мы ценили ее жизнь.

Женщина всхлипнула.

— Наверное, вы правы. — Она посмотрела на доктора. — Доктор Хайли, я имела наглость просить вас приехать. Простите.

— Ничего страшного. — Он полез в карман. — Я привез успокоительное на случай, если вам понадобится. Поскольку вас отвезут домой, примите одну таблетку прямо сейчас.

— Я принесу воды, — сказала Кэти и направилась в ванную.

Двери в ванную и спальню открывались из прихожей. Пустив холодную воду, она осознала, что ей отвратительна мысль о том, что Крис Льюис становится главным подозреваемым в двух смертях.

Отдав стакан Гертруде, она снова села рядом с ней.

— Миссис Фитцджеральд, мы хотим быть уверены, что Эдну не ограбили. Вы не знаете, было ли у нее что-нибудь ценное — может быть, драгоценности?

— У нее было кольцо и брошка, которыми она очень гордилась. Надевала их только по особым случаям. Понимаете, я здесь впервые… Ой, погодите минутку. Доктор, Эдна ведь говорила, что показывала вам кольцо и брошку. Точно, она говорила, что показала вам тайник, в котором их прячет. Вероятно, вы сумеете помочь миссис Демайо.

Кэти посмотрела в холодные серые глаза доктора. Ему это отвратительно, подумала она. Он не на шутку злится, что приехал. Он не хочет ввязываться в историю.

Не была ли Эдна увлечена доктором? — вдруг подумала она. Не преувеличивала ли число случаев, когда он завозил ей работу на дом, возможно, даже намекала Гертруде, что он проявлял к ней особый интерес? Может, сама не желая исказить правду, она выдумала маленький роман, некие отношения с ним. Если это так, неудивительно, что миссис Фитцджеральд поспешила вызвать его, неудивительно, что он чувствует себя до крайности не в своей тарелке и даже смущен.

— Я определенно ничего не знаю о тайнике, — произнес он натянуто и насмешливо. — Однажды Эдна действительно показала мне брошь и кольцо, они лежали в шкатулке в ящике ночного столика. Едва ли это можно назвать тайником.

— Вы покажете, доктор? — спросила Кэти.

Они вместе прошли по короткому коридору в спальню. Кэти включила дешевую настольную лампу с красновато-коричневым основанием и бумажным гофрированным абажуром.

— Они были здесь. — Доктор Хайли указал на выдвижной ящик ночного столика справа от кровати.

Кэти открыла ящик кончиками пальцев. Она знала, что, возможно, в поисках улик проведут тщательный обыск и снимут отпечатки.

Ящик оказался неожиданно глубоким. Засунув туда руку, Кэти вытащила голубую пластмассовую коробку для украшений. Когда она подняла крышку, в мрачной тишине зазвенели колокольчики музыкальной шкатулки. На плисовой подкладке лежала маленькая брошь и тонкое старое кольцо с бриллиантом.

— Полагаю, это и есть сокровища, — произнесла Кэти, — так что теорию об ограблении можно исключить. Мы будем хранить это в офисе, пока не найдутся наследники.

Она начала задвигать ящик, потом остановилась и заглянула в него.

— Ой, доктор, поглядите! — Она поспешно поставила шкатулку на кровать и засунула руку в ящик. — Мама сентиментально хранила старую черную шляпу моей бабушки. Эдна, должно быть, делала то же самое.

Кэти что-то достала и подняла, чтобы ему показать.

Это был коричневый мокасин, потертый, сильно стоптанный, ободранный и убогий. На левую ногу.

Пока доктор Эдгар Хайли пристально смотрел на мокасин, Кэти сказала:

— Возможно, он принадлежал ее матери, и она считала его таким сокровищем, что хранила вместе с этими жалкими драгоценностями. Ох, доктор, если бы памятные вещи могли говорить, мы услышали бы много интересного…

28

В четверг ровно в восемь утра следственная группа из отдела убийств округа Вэлли подъехала к дому Льюисов. Группу из шести человек возглавляли Фил Каннингем и Чарли Наджент. Дактилоскопистам велели сосредоточиться на спальне, главной ванной и кухне.

Маловероятно, что они найдут отпечатки пальцев, не принадлежащие Крису и Венджи Льюис. Но в лаборатории обнаружили одну странность. На стакане, стоявшем рядом с Венджи, были отпечатки ее пальцев, но необычно расположенные. Венджи была правшой. Когда она опускала цианид в стакан, для нее было бы естественно держать его в левой руке и класть кристаллы правой. Но на стакане остались отпечатки только правой руки. Этот факт ничего не доказывал, но вызывал беспокойство и еще больше поставил под сомнение версию о самоубийстве.

Аптечки в обеих ванных и туалете для гостей уже осматривали, после того как обнаружили тело. Их снова осмотрели до мельчайших подробностей. Открыли и понюхали каждую склянку. Но запах горького миндаля так и не обнаружился.

— Она ведь должна была в чем-то держать цианид, — сказал Чарли.

— Если только не принесла ровно то количество, которое бросила в стакан, а потом не спустила пакетики или капсулы в уборную, — предположил Фил.

Спальню тщательно пропылесосили в надежде найти человеческие волосы, которые бы не принадлежали ни Венджи, ни Крису.

— В любом доме можно найти волосы посыльных, соседей, кого угодно, — поведал Фил. — Мы все время теряем волосы. Но в спальню большинство не приводит даже близких друзей. Поэтому, если вы найдете человеческие волосы, не принадлежащие тем, кто спит в спальне, у вас, возможно, что-то и появится.

Особое внимание уделили полкам в гараже. На них были свалены, как обычно, полупустые банки с краской, скипидар, садовые инструменты, шланги, инсектициды, средства от сорняков. Фил раздраженно заворчал, зацепившись курткой за штык лопаты. Эта лопата торчала над краем полки, ее черенок был зажат между концом полки и тяжелой банкой краски. Нагнувшись, чтоб освободить рукав, он заметил на штыке лоскут набивного ситца.

Этот рисунок… Он недавно его видел. Выцветшая индийская ткань. Платье Венджи Льюис, которое было на ней в момент смерти.

Он вызвал в гараж полицейского фотографа.

— Сфотографируй это. — Фил указал на инструмент. — Мне нужен крупный план этого материала.

Когда снимок был сделан, он аккуратно снял лоскут со штыка и запечатал в конверт.

Чарли обыскивал письменный стол в гостиной.

Забавно, думал он, как можно получить представление о людях по тому, как они хранят документы. Семейной бухгалтерией явно занимался Крис Льюис. Корешки чековой книжки аккуратно подписаны, балансы точны до цента. Счета, судя по всему, оплачивали сразу после поступления. В большом нижнем ящике в алфавитном порядке расставлены папки с документами: «Американ Экспресс», «Банк Америкард», «Личная переписка», «Страхование», «Телефонная служба».

Чарли взял папку с личными письмами и пролистал ее. Крис Льюис регулярно переписывался с матерью. «Огромное спасибо за чек, Крис. Только не нужно так тратиться». Написано всего две недели назад. Январское письмо начиналось словами: «Отец поставил телевизор в спальню и очень этому радуется». Одно от прошлого июля: «Новый кондиционер — это такое благословение».

Чарли был разочарован, не найдя ничего особенного среди писем, но ему пришлось неохотно признать, что Кристофер Льюис — заботливый и щедрый сын стареющих родителей. Он перечитал письма его матери, надеясь найти ключ к отношениям Венджи и Криса. Все последние письма заканчивались одинаково: «Жаль, что Венджи плохо себя чувствует». Или: «Иногда женщины плохо переносят беременность», «Передай Венджи, что мы поддерживаем ее».