Поместье любовных грез - Сильвия Торп

Памела написала короткое, учтивое послание с выражением благодарности Алисии Деламер и отдала его Гвенни вместе со свертком, радуясь, что избавилась от назойливой болтовни служанки. Однако, оставшись наедине со своими мыслями, она не смогла обрести покоя – чувство страха за Стивена стало обостренным, как никогда, хотя безопасность Джейсона оставалась для нее важнее всего остального.

Памела призналась себе, что влюблена в Джейсона Хоксуорта. Это казалось ей абсурдным после нескольких коротких встреч, и все же она знала, что это так, и знание это приводило ее в смятение. Она мечтала полюбить, хотя никогда не рисовала в своем воображении отчетливого образа мужчины, который покорит ее сердце. Ну что же, теперь она это знает, знает и то, что любовь к Джейсону не принесет ей особой радости. Было почти невозможно представить Джейсона, остепенившегося для брака, а о каких-либо менее долговечных отношениях не могло быть и речи. Все, на что она могла надеяться, – это и дальше прятать свои чувства и таким образом сохранить невредимыми если не свое сердце, то хотя бы гор дость и достоинство.

На следующее утро она встала в обычное для неe время совершенно уверенная, что леди Таррингтон ждет именно этого от нее. Стивену, как она с paдостью услышала, стало намного лучше, и похоже было, что переезд из Мэйз-Корт не причинил ему никакого вреда. Когда Памела пошла его проведать, она обнаружила, что Стивена больше беспокоит Рассет, чем собственная рана. Брин Морган нашел песика, бродившего по лесу, и привел домой, но, хотя Стивену и рассказали об этом, он места себе не находил, пока Памела не вытащила Рассета из конуры и не привела его в комнату Стивена, пообещав взять собаку на свое личное попечение до тех пор, пока Стивен не выздоровеет.

Около полудня доктор Мередит заглянул в комнату для занятий. Он навестил Стивена и теперь хотел убедиться, что Памела полностью оправилась. Заверив ее саму и ее ученицу в том, что он доволен улучшением самочувствия Стивена, он сочувственно сказал Мелиссе:

– Если вам хочется немного побыть со своим братом, дорогая, я с удовольствием разрешу вам это, конечно, с позволения мисс Фрэйн. Не больше чем на десять минут… И не позволяйте ему волноваться.

Памела прервала урок, и Мелисса ушла. Несмотря на их частые ссоры, они со Стивеном были привязаны друг к другу, вероятно, из-за их одинокого детства. Когда за Мелиссой закрылась дверь, Оуэн Мередит пристально глядя на Памелу, сказал:

– А как насчет вас, милая леди? Вид у вас все еще измученный.

– Благодарю вас, со мной все в порядке. Правда я чувствую себя чуточку усталой, – ответила она. – Я рада, что мне представился случай остаться с вами наедине, сэр! Прошу вас, расскажите, какова реакция в Таррингтоне на вчерашние события?

– В точности такая, как и предсказывал Джейсон! – ответил Мередит. – Никто и не собирается воздать ему должное за то, что он спас вас и мальчика, считая, что это часть какого-то заговора. Знаете, мисс Фрэйн, я сорок лет живу и работаю среди этих людей и считаю многих из них своими друзьями, но сегодня я бы с удовольствием пересмотрел эти отношения!

– Не понимаю, как они могут быть настолько слепы! – с горечью произнесла Памела. – Я знаю, мистер Хоксуорт сделал немало, чтобы восстановить всех против себя, но это ожесточение против него, по-моему, переходит всякие границы.

– Я назову вам одну причину, сударыня, – без обиняков высказался Оуэн. – Страх! Они боятся Джейсона, потому что он знает, что ни один из них пальцем не пошевелил, чтобы помочь его матери, когда леди Таррингтон травила ее и затравила до смерти! – Он кивнул в ответ на изумленный, недоверчивый взгляд Памелы. – Я не преувеличиваю, мисс Фрэйн! Начиная с того времени, когда скончался сзр Хамфри, ее светлость преследовала эту несчастную женщину всеми способами, которые может подсказать лишь чувство мести и которые доступны при наличии богатства и влияния. И жители Таррингтона, которые были соседями Сюзан Хоксуорт в течение тридцати лет и прекрасно знали, что она сделала для них больше, настраивая сэра Хамфри в их пользу, чем когда-либо пыталась его жена, не осмелились пойти наперекор ее желаниям. На всех них лежит вина за смерть Сюзан!

– Я не понимаю этого, – произнесла Памела приглушенным голосом. – Мистер Хоксуорт рассказывал мне что-то такое, но я думала, что он находится под влиянием присущей ему ожесточенности и, возможно, раскаяния за то, что он на такое долгое время оставил свою мать без всяких известий о себе.

Доктор Мередит покачал головой:

– Это истинная правда! Как будто ненависть леди Таррингтон к Сюзан копилась все те годы, пока был жив ее супруг, а смерть его прорвала плотину. Теперь эта ненависть перекинулась на Джейсона.

Памела поморщилась.

– А самое ужасное заключается в том, что из-за ее слепой ненависти к мистеру Хоксуорту она подвергает опасности жизнь Стивена, – добавила Памела. – Я все пытаюсь придумать способ убедить ее, что опасность исходит с другой стороны, но единственный человек, к которому она могла бы прислушаться, – мистер Истли, а он, боюсь, так же твердо уверен в виновности мистера Хоксуорта, как и сама леди Таррингтон.

– Наверное, он считает, что благоразумнее соглашаться с ней, – заметил Оуэн. – Нет, сударыня, ничто не переубедит леди Таррингтон, и с вашей стороны было бы верхом неблагоразумия пытаться это сделать. Кстати, Джейсон весьма озабочен тем, как бы вы не вывели из себя леди Таррингтон настолько, что она вас уволит, и хочет через меня передать вам – если это случится, вы можете рассчитывать на любую помощь с его стороны, какая вам только потребуется.

– Мистер Хоксуорт очень любезен, – ответила Памела, – но я и так уже в слишком большом долгу у него. Даже если леди Таррингтон уволит меня сегодня, а я проработала у нее два месяца, и, по справедливости, она не может выставить меня, не выплатив денег на обратную дорогу до Лондона. А там у меня кузина, у которой я жила после смерти отца.

Кузина, с горечью подумала она при этих словах, которая никогда не простит ей того, что она покинула ее дом, и которая выставит ее за дверь. Но никто в Таррингтоне этого не знает, и все же лучше уж оставаться в полном одиночестве, без друзей, чем искать милостей у Джейсона.

– Не хотелось бы вас огорчать, сударыня, – сдержанно произнес доктор, – но я не разделяю вашей веры в чувство справедливости ее светлости. Если она обнаружит, что вы на стороне Джейсона, она вполне способна оставить вас без гроша и без рекомендации. А уж если вы окажетесь в столь затруднительном положении, обратитесь за помощью ко мне, раз уж вы, что вполне естественно, отказываетесь от помощи, предложенной Джейсоном. Вам не придется испытывать неловкость, принимая помощь от старца вроде меня.