История одной кошки - Юлия Романовна Бочарова

class="p1">Как не тяжело это признавать, но это правда. Я одна, совсем одна, в море лжи и притворства. Что я знаю о планах Дениэра и о совете? Почему при всей своей любви ко мне он не может (не хочет), чтобы мой ребенок жил вместе с нами. Я его не понимаю, а он ничего не объясняет, отмалчивается.

Я всего лишь букашка пытающаяся выбраться из клейкой жижи, но с каждым рывком на волю, увязающая все сильнее. Сколько бы я не пыталась, сколько бы ни хотела стать счастливой. Судьба будто специально каждый раз меня бьет сковородой по голове, напоминая, что выше головы не прыгнешь и счастья мне не видать как собственных ушей. Что мне теперь сдаться, умереть?! Я ведь ни в чем невиновата. За что мне все это?

Сломалась как травинка на ветру. И чего я ждала? Дура! Ненужна ты никому.

Внезапно Наир подхватил меня на руки, сел на кровать, и, прижав меня к своей груди, тихо произнес:

— Маленькая плакса, выдрать бы тебя, чтобы вела себя хорошо.

Я всхлипнула и начала стирать слезы.

— Еще чего.

— Может если ты успокоилась, перестанешь использовать мою рубашку вместо платочка, забыла, что у меня ожег.

— Ой, - я тут же отсела, - прости.

Он улыбнулся и хмыкнул, поцеловав меня в лобик. В следующий миг в комнату вошел Дениэр с большим подносом заставленным едой. Лицо его ничего не выражало, хотя глаза были очень недовольными.

Мужчина, молча, прошел по комнате и передал поднос Наиру, внимательно посмотрев на мое заплаканное лицо. Мне стало неприятно под его цепким взглядом, и я тут же отвернулась.

— Какие у тебя намерения насчет моей сестры? - тут же спросил Шак-Ди, я удивилась и повернула голову обратно.

Наир отставил поднос в сторону и встал напротив Дениэра, скрестив руки на груди.

Маг ничего не отвечал, внимательно посмотрев сначала на принца, а потом и на меня.

Молчание затянулось, став тяжелым. Глаза Дениэра были неприятными, будто я что-то сделала не так. Сказала или упрекнула его в чем-то.

Неужели он подумал, что я...

Безразличие пришло как-то быстро. Слез больше не осталось, я слезла с кровати, беря Наира за руку.

— Ты был прав и нам лучше уйти, - голос холодный и бесстрастный, глаза смотрят в пол и не желают подниматься.

— Селения, - с упреком в голосе произнес Дениэр, - хватит игр, давай поговорим спокойно.

Наир встал стеной между нами.

— Я больше не могу выносить лож, - тихо произношу, - и это не я, а ты со мной играешь.

— Тебя не было две недели. Я места себе не находил, а сейчас ты даже поговорить со мной не хочешь. Что я должен думать. - Растерянно произносит, устало садясь на кресло напротив кровати и отводя взгляд к окну. — Если ты не хочешь больше быть со мной, я пойму. Незачем устраивать представление.

Боль ударила в самое сердце. Я вконец запуталась во всем происходящем. Наир устало потер голову и повернулся ко мне, выжидающе приподнимая бровь. Сразу почувствовала себя виноватой. Печально вздохнула, подошла к Дениэру, протягивая ему раскрытую ладонь. Мужчина недоверчиво на меня посмотрел, но с кресла поднялся и молча, вышел из комнаты, игнорируя протянутую руку.

Ммм. Обиделся что ли. Вот ведь.

— Ты это, - перед выходом из комнаты посмотрела на братишку.

— Я справлюсь, - он усмехнулся, - тебе стоит поспешить.

— Да уж, - я улыбнулась, смотря в его странные глаза, вроде язвительные, а вроде обеспокоенные.

Дениэра я нашла в спальне, он стоял у окна ко мне спиной. Прикрыла дверь и подошла к нему. Он молчал и не собирался ко мне поворачиваться. Стало невыносимо больно от этого.

— Я просто запуталась, потерялась. За несколько недель моя жизнь рухнула, и я не знаю, что меня ждет дальше. Кто мой друг, а кто враг. И ты мне ничего не говоришь, будто я всего лишь кукла. Старейшины, высшие. Зачем мне участвовать в этом фарсе. У меня ведь и так никого нет, ни семьи, ни друзей. Мой отец меня вообще не хотел, а мать... Почему ты молчишь? Тебе наплевать, да? - Я не могла больше смотреть на его безразличную спину.

Начинаю пятиться назад. Как глупо. Он ведь даже в глаза мои смотреть не хочет. И молчит. Надоело нянчиться с глупой девчонкой. Слушать мое нытье.

Разворачиваюсь, направляясь к двери. Сердце сжалось в груди, обливаясь кровью. Ненужно было говорить ему ничего, ненужно было.

— Любимая, - он догоняет меня у самых дверей, прижимая к себе, - ну что ты такое говоришь.

Замираю не в силах ничего сказать. Слезы давно уже кончили, и в сердце поселился холод.

— Как мне может быть наплевать?! Дороже тебя у меня никого нет.

Медленно разворачиваюсь чуть отстраняясь.

— Тогда скажи мне правду, кто ты на самом деле? - голос уверенный и требовательный, но сердце убыстряет свой бег, взволнованно стуча в груди.

Прижала руки к груди, ожидая ответа. А он молчит, тяжело посмотрев на меня.

— Не хочешь, - усмехаюсь, - значит все ложь.

Руки упали вниз, глаза смотрят в пол.

— Все не так, - он протягивает руку, пытаясь дотронуться до моей щеки, но я отворачиваюсь. - Я судья и главный палач. Разве бы ты полюбила меня, если бы я сказал, что я один из старейшин. Что два года я следил за тобой. И что это я разрушил твою жизнь. Я настоящий эгоист. Я так сильно в тебя влюбился, что не смог просто стереть тебе память. Не смог забыть тебе и тянул. И это я подверг всех опасности, я, а не ты.

Я посмотрела в его потемневшие от боли глаза.

— Ты должна меня ненавидеть, Селения. Ведь из-за меня ты потеряла все и даже ребенка. Совет запретил мне воспитывать его. Поэтому я не мог. Я... - Мужчина опустил голову, упираясь правой рукой в дверь.

Прижалась к нему, крепко обнимая.

Я не злилась. К чему теперь жалеть о былом, у меня есть только будущее. Да и кошки не смотрят назад, они слишком свободолюбивы, чтобы обременять себя ненужными воспоминаниями. И мне уже порядком надоело быть плаксой. Разве хищники плачут?!

— А я уж стала бояться, что у тебя жена и двое детей. - Я хмыкнула. - Подумаешь, старейшина бывает и хуже, вот я, например, будешь смеяться, но я