Ваше Сиятельство #10 - Эрли Моури

ты переходишь все границы! Я жду твоего ответа полдня! Причем ты мое сообщение прослушал! Я не слепая — метка стоит! И ты до сих пор не соизволил ответить! Знаешь, как мне хочется тебя убить!».

— Вот так! Как замечательно! В общем-то она права, — на лицо Ольги наползла улыбка. — Тебя точно когда-нибудь убьет одна из твоих женщин: я или еще кто-то. Давай, отвечай. Как бы я ее не воспринимала, она — императрица. Я отойду.

— Оль, я скажу при тебе, — попытался я ее остановить.

Однако княгиня неторопливо двинулась в сторону нашей общаги.

Я нажал боковую пластину эйхоса, поднес его ко рту и сказал:

«Ну, прости! Прости, пожалуйста, я очень виноват. Не было возможности ответить сразу. Я не в Москве — выехал, исполняя поручения Дениса Филофеевича. Вернусь только завтра, поэтому, пожалуйста, без обид. Сама понимаешь, завтра вряд ли смогу прийти. Давай послезавтра? Целую. Не сердись»,

«Эверест МТ-8» прибыл лишь часам к девяти утра — об этом меня известил адъютант Трубецкого сообщением на эйхос. Мы еще нежились с Ольгой в постели, и от того, что кровать была непривычно узкой, нам было еще приятнее, как приятна и та простая обстановка в этой маленькой комнате.

— Елецкий, мне здесь нравится, — сказала княгиня, целуя меня в плечо. — Не знаю, как это объяснить, но мне здесь хорошо. Хорошо, что ты рядом. Хорошо, что комната небольшая и нет в ней ничего лишнего. Такая милая простота, а рядом тайга, сосны, кедры. Здесь такой воздух. Жаль, что сегодня нам улетать.

— Тебе нравилось и на необитаемом острове. Помнишь? Сожалела, что нас забрали так быстро, — вспоминая это, я подумал, что тогда тоже был не против застрять на том островке хотя бы на неделю-другую.

— Очень-очень помню. Такое я никогда не забуду. Еще помню, как ты соврал в шутку, что мы на том острове навсегда, будем там жить и там родятся наши дети, — я понимала, что ты шутишь, но эти мысли были так трогательны, что мне отчасти хотелось, чтобы они стали правдой.

— Но пора вставать. Нужно возвращаться, — с легкой грустью сказал я.

— И главная причина… — Ковалевская привстала, покрывало сползло, освобождая ее голую грудь. — Назови главную причину, почему пора? Я хочу слышать от тебя.

— Да, мне не терпится видеть нашу виману. Оль, Нашу Виману! — произнес это с особой торжественностью, наверное, у меня даже засветились глаза. — Ты же знаешь, любопытство — это мой главный недостаток.

— Один из главных, — она рассмеялась. — Ты, Елецкий, не работаешь над собой! Ты ничего не хочешь в себе менять — вот твой самый главный недостаток!

Ее слова выглядели так смешно, если учесть, что в теле Елецкого правит бал Астерий! Ну что я должен изменить в себе? И зачем? Если все в моей душе, в моих повадках, привычках и принципах сложилось за тысячи лет именно так. Такие энтузиасты саморазвития как Ольга Борисовна тратят время и силы, стараясь сделать лучше себя и мир вокруг. Однако, если смотреть сквозь призму времени, их старания не важны и больше похожи на строительство песчаного замка, который смоет волной времени.

— Нет, Оль, — не согласился я, однако опровергать ее не стал, лишь дополнил тем, что мой интерес не только в вимане: — Помимо «Эвереста» я хочу скорее добраться до коммуникатора — он без сомнений там есть. Да, я нетерпелив и мне не терпится знать, что в Москве с прихожанами Артемиды; как там обстановка вокруг ее алтарей и статуй. Ты же понимаешь, насколько это важно. Мы поглощены делами земными, нашими человеческими интересами и хлопотами, но при этом забываем, как мы зависимы от Небесных. Ровно как они зависимы от нас. Вот Громовержец забылся, зазнался и только теперь с опозданием осознает, что он не такой уж пуп земли и его позиции пошатнулись. Надеюсь, что он это понимает — когда он уходил, несмотря на насмешку в его глазах, видел, что он задумался. Поэтому мне важно знать свежие новости о всем, что связанно с Артемидой. Сегодня понедельник и их может быть много.

— Ты можешь воспользоваться коммуникатором в штабе или у грифоновцев, заодно увидишься с Бондаревой, — подковырнула она.

— Оль, давай без вот этого. В штаб я перед вылетом зайду, как и в казарму «Грифона», но лишь чтобы попрощаться. В общем, подъем! — я встал и поспешил к своей форме, аккуратно сложенной Ольгой Борисовной.

Вылетели мы с базы «Сириуса» лишь около полудня. Слишком затянулось мое прощание в казарме «Грифона», это в то время, как я изо всех сил старался поскорее добраться до «Эвереста». Когда я выходил из казармы, подошел Бабский и неожиданно попросился, чтобы я взял его с собой в Москву. Как пассажир мне он был совсем нежелателен. На «Эвересте» достаточно свободного места и две каюты на верхней палубе, но я хотел побыть с Ольгой наедине — это главное. И второй немаловажный момент: поскольку этот товарищ был под подозрением, его желание лететь со мной не только в Лондон, но и моей виманой в Москву, лишь усилилось. Возникли опасения, что этот веселый, кучерявый парень — он на самом деле был таким — подсунет мне на виману какую-то нежелательную штучку: магическую или техническую. Не стану перечислять, что это может быть: начиная от системы прослушки, до передачи местоположения или, как крайность, нарушения работы жизненно важных функций виманы.

Бабского я взял. Дал согласие как раз при стоявшей рядом госпоже Бондаревой. Встретившись со мной взглядом, она мило улыбнулась и сказала:

— За меня, корнет, можете не беспокоиться. Доберусь сама в точности к назначенному сроку.

И я при этом испытал некоторое разочарование. Мне хотелось, чтобы она попросилась с нами. Возможно, это стало бы полезным: Ольга, пообщавшись с ней, стала бы добрее в том остром вопросе, который мы обсуждали вчера. А еще полезно тем, что Наталья Петровна могла бы приглядеть за поручиком Бабским, хотя я ей тоже не слишком доверял.

Теперь несколько слов об «Эверест МТ-8»: он был прекрасен. Я не слишком слукавлю, если скажу: это самая лучшая летающая машина, с которой я познакомился в этом мире. Лучшая она именно для меня. Она в самом деле имеет три вихревых генератора с независимой энергонакачкой и дискретным управлением, что при массе в 55 тонн позволяет ей развивать скорость в