Ваше Сиятельство #10 - Эрли Моури

— Знаешь, почему я такая добрая? Есть на это причины. Между прочим серьезные. Вот одна из них: я больше всего не хотела бы, чтоб ты в постели со мной, представлял вместо меня другую. Знаю, что так часто бывает у мужчин: нереализованные желания мучают. И тогда даже отношения в постели становятся ненастоящими. Я, Саш, не хочу ненастоящего. Я не хочу тебя держать насильно, не хочу ни в чем ущемлять. Но взамен очень хочу, чтобы ты в своих поступках был не только мальчиком, который во главу угла ставит свое «хочу», но и ответственным мужчиной. Обещай мне, что если между нами будет что-то не так, то ты со мной честно об этом поговоришь. Сразу, чтобы ни случилось.

— Оль, обещаю. И ты сейчас несколько несправедлива, — не согласился я. — Да у меня есть грех в плане «хочу», но ты же знаешь, я всегда отвечаю за свои поступки и если возникают какие-то проблемы, то сам решаю их. И всегда советуюсь с тобой. Если это, конечно, уместно.

— Знаю. Просто напоминаю, чтобы ты всегда оставался тем мужчиной, которого я люблю. И тогда я буду прощать некоторые твои слабости. Пусть, между нами, все будет по-честному, — она пододвинула ко мне новоявленную лицензию.

Я взял ручку из ее пальцев и после слов «удовлетворения его низменных потребностей» размашисто вписал: «Пять Раз!».

— Елецкий! Ты вообще обнаглел⁈ — Ольга вскочила с места, стараясь выхватить у меня листок.

Но разве княгиня может поспорить в ловкости и быстроте с самим Астерием? Лицензию я сохранил в том виде, который устраивал меня. Ольгу Борисовну повалил на диван, и скоро ее голые ягодицы примяли мою служебную форму.

Когда мы нежились, ласкали после страсти, так неожиданно обуявшей нас, я повернул Ольгу к себе и спросил: — Что такое ты писала, когда я зашел? Я не понимаю, о чем речь. Елецкий — бог? Ты уже возвела меня в сонм Небесных?

— В некотором смысле. У меня есть идея новой, очень полезной религии, — ответила княгиня с загадочной улыбкой.

— Оля! — я потребовал ответа.

Глава 9

Сюрприз от Трубецкого

— Что «Оля»? — Ольга Борисовна, потянулась не скрывая удовольствия, не только телесного, после того, что случилось между нами, но и душевного.

— Скажи! Что за привычка меня интриговать и потом увиливать от ответа? Это повторяется из раза в раз! — я попытался заглянуть в ее глаза, но она вывернулась из моих рук и демонстративно отвернулась.

— Терпи, Елецкий. Я многое от тебя терплю. Вот, например, только что ты вероломно исказил содержание выданной тебе лицензии. А потом… — княгиня встала с кровати, поправляя измятую юбку, — потом еще овладел мной. Кстати, тоже вероломно и даже без предварительной ласки! За это сегодня ночью поплатишься!

— Можно подумать, ты этого не хотела. Ты на это напрашивалась! Кстати, напрашивалась с утра! — я тоже встал с кровати. Вернее, вскочил и потребовал ответ: — Ну, говори! Что значит: Елецкий — бог? Собираешься поклоняться мне? Я не против, — от представления, как это может происходить, мне стало вовсе весело.

— Дурак еще! Размечтался! Я еще не додумала свою свежую идею. В сыром виде делиться не хотела, но ладно, снова уступлю тебе, — она направилась к санузлу, уже войдя, обернулась и сказала: — Жди! — и захлопнула дверь.

Я поспешил к столу, начал читать ее записи. Как ни странно, сами записи и логические построения касались управления ракетным вооружением и систем наведения ракет. Да, я знал, что Ольга работала над этим — моей невесте такое поручил профессор Белкин, и тема была без сомнений важной в ожидании большой войны с Британией. Вот только какая связь между ракетным вооружением и листком с надписью «Религия. Бог Елецкий» я не успел понять — дверь открылась, вышла княгиня, мокрая, плотно завернувшись в полотенце.

— Ладно, говорю тебе по секрету. Может подскажешь, что-то полезное, — сказала Ковалевская, вытирая вторым полотенцем длинные волосы. — Как ты знаешь, на больших расстояниях современные системы наведения ракет недостаточно эффективны. Нет надежного способа удерживать цель. Вражеская вимана, успевает уклониться от поражения посредством противоракетного маневра. Конечно, успевает далеко не всегда, но по статистике в 36 процентах случаев при дистанции в 10 километров. Чем больше дистанция, тем выше процент уклонений.

— Ну и? — это я, разумеется, знал не хуже Ольги Борисовны.

— Есть разработки Спивакова и Разина, в которых в системе управления ракетой и удержания цели используется интеллектуальные блоки на основе мозга птиц или рептилий, — продолжила она.

И я добавил:

— Все верно, например, ракеты семейства «РСТ-03» последних модификаций. Я смотрю, ты очень быстро научилась разбираться в этих вовсе не женских штучках.

— Мозг женщины далеко не всегда уступает мужскому, иногда превосходит. Что ты, Елецкий, можешь видеть на моем примере, — княгиня, отвернувшись к своим записям, разбросанным на столе, рассмеялась. — Извини за нескромность, но я же не виновата, что мои когнитивные функции на высоте. Дальше… интеллектуальные блоки на основе мозга живых существ имеют свои недостатки. Если система устроена на мозге рептилий, то возникают проблемы с управлением ракеты, ее позиционированием. Эффективных нейронных цепей не хватает, чтобы контролировать все параметры — мы же пока не научились задействовать весь мозг целиком. Системы на мозге птиц более совершенны, но они слишком умны и при приближении к цели понимают, что дальше случится столкновение, что может повлечь их смерть — ведь мозг живого существа даже в составе элетро-логического блока продолжает воспринимать себя как живое существо. Проще говоря, живое содержимое такой ракеты начинает испытывать тревогу перед столкновением на огромной скорости и ожидаемой гибелью. Есть некоторые уловки снять эту тревогу, но они недостаточно эффективны, отсюда недостаточный процент поражения цели.

Ольга взяла один из своих листков со схемами, показывая мне, продолжила:

— И теперь к моей идее. Она в религии. Изначально в мозг живого существа — возьмем для примера мозг попугайчика — вносится идея бога, посмертного существования и рая — рая для существ прошедших праведный путь. Из истории культуры и религий таких концепций несколько — ты знаешь. Тогда что мы имеем? При верных установках этот несчастный попугайчик, ставший ракетой типа той же «РСТ», теряет страх смерти. Его беспокойство перед встречей с целью сменятся мыслями о близком рае. Страх в