Пришествие Хиспа - Миротворцев Павел Степанович

Удостоверившись, что Ушастая в безопасности, взял ближайший свободный стул и, подтащив его к столу купца, доброжелательно осведомился, нельзя ли мне присесть со столь высокими господами. Меня искренне заверили, что будут очень рады и немедленно раздвинулись в стороны. Я на это действие лишь улыбнулся и попросил пододвинуться самого крайнего, а сам уселся на его место. В случае чего, я прекрасно видел всех сидящих за столом, входную дверь, точнее, теперь уже дверной проём, а так же всех остальных воинов, если им вдруг вздумается пойти проведать Солину без моего прямого на то разрешения.

- Ну-с? Кажется, мы остановились на том, что вам есть, что мне предложить? - просто лучась добродушием и радостью произнёс я, смотря на купца, потом спохватившись, привстал со стула, протягивая руку для рукопожатия и с лёгким кивком головы представился - Меня зовут Хисп.

Видимо, не надо было так сразу в лоб, да ещё руку протягивать в его направлении. Тот сначала (да и все сидящие за столом) дёрнулся рукой в сторону меча, а потом, видя, что я не нападаю, а произнес своё имя, тупо уставился на протянутую руку. Наконец, спустя секунд пять, до него дошло, что от него хотят и, слегка покраснев (из чего я сделал вывод, что он не купец или совсем недавно им стал), ответил на рукопожатие и с точно таким же кивком, как и я, всё же представился:

- Вард Гротен. А вы, извините за интерес, просто Хисп?

- Извиняю и да. Просто Хисп - ответил на его вопрос, при этом хитро прищурив глаза, чем вызвал интерес к моей персоне ещё больше. Теперь всем непременно захотелось узнать, кто же я есть такой? Именно этого и добивался. Теперь можно вести себя скромнее любого аббата, проведшего пол жизни в церкви, отстроенной в глухом лесу (вот зачем в таких местах строить церкви?). А интерес надо будет всё развивать и развивать (хотя… меня тут посетила одна мыслишка, прямо противоположного 'мнения'). Но это только для начала, а потом просто надо сделать так, чтобы они без меня даже вздохнуть не смогли. Судя по тому, что заметил на повозках и слышал краем уха, этого добиться будет достаточно легко, ну или не слишком сложно. Ещё раз, внимательно посмотрев в лицо мистера Варда, постарался отыскать хоть что-нибудь, что подтвердило бы то, что я прав. И тут же нашёл искомое подтверждение. Вот дурак! Искать и не надо было. Следы усталости у главы каравана? Ха! Да он дом на колёсах с собой должен возить, а тут явно, что сам практически сутками сидит в седле. Нет, братец, со мной такое не пройдёт. Что-то у тебя такое есть, а может даже ты сам (хотя вряд ли, тогда бы его оберегали, как зеницу ока). Что тебе приходится путешествовать в седле и, кроме того, приходится путешествовать даже ночью. Пытаясь найти доказательство своей возникшей теории, я внимательно обвёл взглядом всех сидящих воинов (самое интересно, что в таверне совершенно никто не говорил, все тихо ели и смотрели на наш стол). Вот! Нашел. Хотя всё сделано старательно, но кое-где всё же виднеются следы от прямого попадания меча или покарябанные области от вскользь задевшего удара. Всё это попытались скрыть довольно грамотно и, действительно, если не знать, что искать, то этого даже не увидишь. То, что это старые царапины, я отмёл сразу. Судя по всему, Гротен нанял целую сотню для охраны, а осталось от силы человек сорок. Тем более, от Ярослава я узнал очень многое о войне в целом и воинах в частности. Первое требование к командиру, это чтобы у их людей вся амуниция была на высшем уровне, а про наемников и говорить нечего. Они ведь, по сути, являются своего рода товаром, а первое впечатление почти всегда составляется по тому, что у человека перед глазами. Как говорится, встречают по одёжке, провожают по уму. Так же и с наёмниками. Первым делом их выбирают по снаряжению (амуниции) и только уже потом смотрят на их умения. Хотя бывали случаи, когда нанимали сотню просто людей, с одними только мечами и этот выбор был даже лучше, чем пара сотен других наёмников, хоть и в превосходных доспехах. Когда у человека есть только меч и его жизнь, он будет за эти две вещи бороться до самого конца. Потому что это единственное, что у него вообще есть.

Видимо, то, как я внимательно ко всем приглядываюсь, очень не понравилось моим новоявленным знакомым. Некоторые просто недовольно поерзали, другие, подозрительно косясь на меня, что-то зашептали на ухо своим соседям. Не надо было так открыто показывать, что я внимательно рассматриваю людей. Если мои догадки верны (а скорее всего, так и есть) то меня могут принять за шпиона. Придя к этому выводу, я развернулся к купцу и, посмотрев в его глаза, с легкой насмешкой произнёс:

- Видимо торговля нынче, очень опасное занятие. Я бы сказал, смертельно опасное.

- Да - ответил Вард, внимательно на меня смотря, потом, вдобавок к своим словам, кивнул головой - На дорогах нынче очень не спокойно. Разбойников как крыс. Лезут из всех щелей, сбивается в целые стаи и нападают на мирных торговцев.

- Думаю, что вы их интересуете особенно - холодно обронил я - Что же вы такое везёте, что они несутся за вами, высунув язык?

Вард весь напрягся, да и сидящие за столом тоже, но всё же ответил:

- Я торгую в основном дорогими тканями, коврами, готовой одеждой, посудой и ещё некоторыми мелочами.

Выслушав его ответ, я тяжело выдохнул, и сокрушенно покачав головой, произнёс:

- Разбойники нынче совсем зажирели. Убивают за коврик, чтобы потом постелить в прихожей. Куда катится мир?

Видя, что купец не знает, что на это сказать и лихорадочно ищет достойный ответ на такое заявление, решил его больше не напрягать:

- Хотя это, наверное, только для меня дикость - скромно улыбаясь, начал я - Я ведь парень совсем простой - громко шмыгнув, вытер нос рукавом - Всю жизнь в деревни да в деревни, дядька совсем в город не пущал. И правильно делал, раз тут такое безобразие происходит. Хороший люд в конец извёлся. Редко встретишь таких достойных, как вы, господин Вард.

Бедный мистер Вард, он от такого заявления чуть в обморок не грохнулся. Так нагло и открыто врать, зная, что тебе всё равно никто не поверит, он такое чудо видел впервые. В моём мире это делают каждый день и с удовольствием, а студенты целые душещипательные истории придумывают, для профессоров, чтобы им не добавили вопрос на экзамене. Если история понравится, то не добавят, а если не понравится, то придётся отвечать на экзамене на дополнительный вопрос. Эти же люди к такому ещё не привыкли.

- Дядя видимо у вас очень богатый человек? - едко поинтересовался купец, наконец, придя в себя.

Выпучив глаза, я в знак протеста даже замахал руками:

- Что вы?! Что вы?! Живём скромно, еле-еле концы с концами сводим. Практически от голода пухнем.

- Ну, к слову будет сказано, вы опухли довольно прилично, я за всё жизнь только пару человек встречал выше вас - ответил какой-то усач, сидящий по правую руку от меня.

- О, не обращайте внимания на мой рост - скромно улыбаясь, ответил я - Я очень добрый человек, мухи не обижу. Да и за что её обижать? - меня уже понесло, причём куда я и сам не знал - Летает себе, летает, а её какой-нибудь садист возьмёт и прихлопнет. Вот как бы вы чувствовали себя, если бы вас кто-нибудь так же прихлопнул?

- Наверное, не очень - передёрнув плечами, ответил тот, видимо, живо представляя себе это действие.

- Вот! - обрадованно уцепился я за это высказывание - А каково должно быть мухе? Особенно когда убивают одного за другим её родичей? Не делай того, чего не хочешь, чтобы когда-нибудь сделали с тобой! - торжественно провозгласил я.

- Так это что получается? - вклинился третий, который был больше всего похож на большую обезьяну, по крайней мере, волос у него было едва ли не больше, чем у упомянутого млекопитающего - Если я не хочу, чтобы меня кто-нибудь зарубил, то надо не убивать разбойников, которые нападают на меня?

- Вы, господин, не правильно меня поняли. Надо действовать по поговорке - ока за око, зуб за зуб. Если на вас нападают - защищайтесь, но сами нападать не вздумайте. Если все будут жить по такому принципу, то тогда когда-нибудь настанет мир во всём мире и люди будут одной большой семьёй - сказав это, я благочестиво перекрестился (только вот правильно ли?), и, сложив руки на груди, скромно потупился, усердно делая вид, что читаю молитву.