Ренни - Джессика Гаджиала

он, его рука рассеянно скользнула вниз по моей руке, отчего кожа восхитительно покрылась мурашками.

— Так что же он скрывает? — пробормотала я.

— Именно, — согласился он, наклоняясь и целуя меня в лоб. И это было так неожиданно и так сладко, что мой живот сделал странное маленькое сальто.

— И если он что-то скрывает, то и Сайрус тоже.

— Ага, видишь? — спросил он, протягивая руку, чтобы потрепать меня по носу. — Мы хорошая команда.

Пока я сидела и вполуха слушал разговоры парней, зная, что Рейн платит мне несносную сумму, чтобы я уделила им все свое внимание, я не могла не начать сомневаться в себе, впервые в своей карьере. Я упустила костяшки пальцев Лаза. Я промахнулась мимо горла Рива. Конечно, я никогда не претендовала на сверхнаблюдательность; моей специальностью было выяснение того, что говорилось между реальными линиями диалога, что мотивировало людей, что делало их теми, кто они есть. Но все же, это были довольно серьезные вещи, которые я полностью пропустила.

— Сахарные губки, — сказал Ренни, его голос звучал весело.

Сахарные губки?

Он просто издевался надо мной.

— Да? — все равно ответила я, наклонив голову, чтобы посмотреть на него.

— Спросил, не приготовить ли нам что-нибудь поесть, — сказал он, явно наслаждаясь собой.

— Я, э-э… — была довольно ужасным поваром.

— Все, что угодно, спрыгивай, — потребовал он, спихивая меня с колен, и я встала на ноги в странном маленьком оцепенении.

Спрыгивай?

Спрыгивай?

Он заплатит за это позже. Я бросила на него взгляд, который сказал ему именно это. — Отлично, — отрезала я, направляясь на кухню.

— Натренировал ее довольно хорошо, — сказал Ренни, просто чтобы подразнить меня. — Она не могла следовать чертовым приказам, когда пришла.

Я была почти уверена, что у меня вырвалось настоящее рычание, когда я повернула на кухню и пошла к холодильнику, который Репо всегда держал хорошо укомплектованным. Конечно, он был полон, но я не знала никаких рецептов.

Но я все равно схватила примерно половину содержимого холодильника и бросила их на столешницу. Я наклонилась, пытаясь вытащить гигантскую кастрюлю из шкафа, когда услышала мужской голос из-за спины. — Не очень хороший повар, да? — спросил голос Лаза, заставив меня выпрямиться, держа кастрюлю в руках.

Я поставила ее на плиту. — Почему ты так говоришь?

— Дорогая, ты достала бутылку кленового сиропа вместе с маслом, острым соусом и всё мясо, и фрукты в холодильнике.

Ладно, может быть, я подумала, что, может быть, когда ты делаешь блюда немного сладкими, тогда добавляешь немного сиропа. И, очевидно, это было совершенно неправильно.

— Он знает, что я не готовлю, — впустила я его в разговор. — Он просто сверкает своими павлиньими перьями, чтобы выглядеть крутым рядом с вами, ребята.

Лазарус усмехнулся, убирая острый соус, масло и кленовый сироп. — Итак, кастрюля, — сказал он, указывая на нее подбородком. — Ты думала о супе, тушеном мясе или чили?

— Я подумывала о том, чтобы бросить в него все и посмотреть, что произойдет.

— Скорее всего, пожар, — улыбнулся он, отчего рядом с его глазами образовались маленькие вороньи лапки. Они показались мне милыми. — Моя мама, когда мы росли, у нас не было чертовски много денег, даже на еду. Поэтому она обычно готовила то, что она называла Супом из Кухонной Раковины (прим. перев.: суп из остатков всего что есть на кухне, вроде тушеных овощей), когда у нас оставались только маленькие кусочки от кучи продуктов. Она ненавидела тратить что-либо впустую.

— Суп из Кухонной Раковины?

— Да, имея в виду все, кроме кухонной раковины, — ответил он мне, потянувшись за шпинатом, разорвал его руками и бросил в кастрюлю. — Забавно, что бы она ни добавляла, это всегда было хорошо. Даже ты не можешь все испортить, — сказал он с ухмылкой, которая мне очень понравилась.

— Так что я могу сделать? — спросила я, глядя на груду еды.

— Почисти морковь, а затем нарежь ее ломтиками.

— Я справлюсь с этим, — согласилась я, просматривая все ящики, прежде чем, наконец, нашла овощечистку.

Затем мы принялись за работу, время от времени разговаривая.

— Твоя мама не готовила? — спросил он, когда я бросила несколько луковиц, которые нарезала, в кастрюлю.

— Моя мама увлекалась внешностью. Поэтому она заказывала и раскладывала еду по тарелкам, а затем выбрасывала контейнеры с едой навынос и притворялась, что готовит.

— Какого хрена она это делала?

— Потому что она искала любой способ заставить своего мужа полюбить ее, — вставил Ренни, заставив меня подпрыгнуть, дернув головой, чтобы найти его, прислонившегося к дверному проему, выглядящего так, как будто он был там очень долго.

Он был прав, черт бы его побрал.

И это было личное.

— Не волнуйся, Мина, — сказал Лаз, словно почувствовав напряжение между мной и Ренни, — есть и другие пути к сердцу мужчины, кроме как через желудок.

— Лаз, задний бар нужно почистить, — пренебрежительно сказал Ренни.

Лазарус напрягся одновременно со мной. Потому что Лаз выздоравливал. Ренни это знал. И он заставлял его чистить задний бар? Без причины?

— Это не проблема, не так ли? — он продолжал, его тон был мертвым.

И вот он — холодный, непредсказуемый Ренни.

Я начала забывать о его существовании.

— Нет, не проблема, — сказал Лаз, качая головой, когда подошел к раковине, чтобы вымыть руки. — Просто дай ему закипеть и не прикасайся к нему, — сказал он мне, слегка улыбнувшись. — Все должно пройти нормально.

— Спасибо за помощь, — крикнула я его удаляющейся фигуре, когда Ренни оттолкнулся от дверного проема и вошел. Я немедленно двинулась на него, ткнув пальцем ему в грудь. Мой голос, когда я заговорила, был низким и мертвенно-бледным. — Что, черт возьми, это было? — прошипела я.

— Он делает то, что ему говорят. Я велел ему почистить задний бар.

— Он выздоравливающий алкоголик, ты, осёл!

— А теперь посмотрим, сможет ли он держать себя в руках, когда дело касается этих бутылок, — пожал он плечами.

Я тяжело выдохнула. Гнев не сработает на этой версии Ренни. Я несколько раз видела, как они с Дюком занимались этим, и это ничего не меняло. Лучше подойти к нему спокойно.

— Почему ты сейчас ведешь себя как придурок? — спросила я ровным тоном.

— Я делаю свою работу. Ты тоже должна делать свою работу. Или ты забыла об этом?

— По-моему, я просто стояла здесь и слушала длинную часть предыстории Лаза. Так что нет, я, черт возьми, не забыла делать свою работу. Что это за поведение?

— Никакого поведения. Просто хочу убедиться, что ты отрабатываешь свою зарплату.

Моя кровь кипела. Кипела. Я не часто испытывала гнев, поэтому, когда он проходил через меня, я была плохо подготовлена, чтобы справиться с ним должным