Вкус «лимона» - Леонид Головня

– Да. Приезжай, узнаешь.

Она положила трубку. Коля бросил взгляд на кухню. Лори разговаривала с подругой.

Он набрал Гивин номер. В трубке повторялись длинные гудки, квартира не отвечала.

Коля прошелся по комнате, остановился около кухни.

– Лори, я отъеду встретиться с Гиви. Надо срочно посоветоваться, возникла проблема.

Невеста посмотрела на Колю подозрительно.

– Я ненадолго, – кротко произнес он, скрывая недовольство.

– Отпусти ты мачо, не насилуй. Куда он денется? – встряла подруга.

– Куки! – грозно посмотрела Лори на нее.

– Почему она вас «Кукой» зовет? – Коля хотел разрядить обстановку.

– У нас часто клички в ходу. Мой брат Франсиско никогда свое имя не слышал. Вечный «Пако» и «Пако». Я – пожизненная «Куки». В школе говорили: в древности по имени представиться – назначить собеседника другом. Незнакомца как другом назначишь! Представлялись кличкой. Как она тебя называет? – спросила Мириам, кивнув в сторону Лори.

– Амор, – подчеркнуто гордо сказал Коля.

– Вот видишь!

Лори посмотрела на него недовольно. Коля обрадовался, что напряжение у нее вроде бы спало, и поспешно оделся.

Входная дверь офиса «юриста» была заперта. Табличка извещала, что сегодня приема нет.

Коля нажал кнопку переговорника, замок тут же щелкнул. В комнате была полутьма. На подоконнике – бутылка водки. Рядом дремал кот. Он поднял на Колю кислую морду и снова уткнулся в лапы.

Вера сидела на кровати и размазывала пальцем краску по ладони. Стена сзади нее была заляпана разноцветными отпечатками рук. Один отпечаток багровел на чистом холсте мольберта.

– Привет!

– Привет! – ответила она и пришлепнула к стене очередной отпечаток.

– Что ты делаешь?

– Не видишь, создаю нетленный шедевр. – Она вскочила с кровати, подлетела к нему и занесла руку с краской над его лицом. – Ты решил, что я тут страдаю по тебе?

– Ничего я не решал. – Коля в испуге отстранился. – Ты не напилась? – Он посмотрел на бутылку на подоконнике.

– Нет. Я уезжала на неделю. Он выпивал тут с кем-то. – Она подняла руку и обхватила Колю локтем за шею. – Хочешь проверить? – Не дожидаясь ответа, Вера притянула к себе его голову и раскрыла рот. – Я не выпившая, Коля. Я измотанная. Знаешь, куда я ездила?

– Куда?

– Живопись чужую спасала. Под обещание выставки-продажи набрали у художников картин. В Пенсильвании сняли галерею, часть полотен продалась, но на большую рекламу он пожалел деньги потратить или спешил отвалить. Еле вырвала картины назад. Галерея требовала расчет. Приехала – и вот. Иди послушай автоответчик в офисе.

Коля прошел в офис, нажал кнопку на аппарате. Женский голос негодовал: «Я пришла, как назначено, но офис закрыт. Это Шульженкова. Перезвоните мне, когда приходить. Мой телефон у вас в деле». После короткого зуммера ворвался грубый мужской голос: «Алабышев, козел! Если на неделе не появишься, жди в гости. Кискин».

– Это последние. Можешь отмотать на начало. Набрал у людей в долг, – сказала Вера из двери. – Вот! – Она шлепнула отпечаток руки на папку. – Расписки.

Коля вытащил скрепленную пачку, развернул.

– Просил копии снимать. Я, как дура, вела учет.

– У-у, – прогудел он. – Да, тут суммы! Рисковый парень! Его в суд потянут. У каждого подлинник остался.

– Бесполезное дело. Они от компании им подписаны. Компанию можно обанкротить в любой момент.

– Опытный парень. Он и у меня взял. Но я – хоть под расчет…

– Коля, – сказала она и посмотрела на него с сочувствием, – тебе отказ пришел на убежище. Почему я, собственно, и звонила.

Коля оторопел:

– Как – отказ? Он не сообщил ничего.

– Он и не торопился сообщать, чтоб деньги не возвращать. Посмотри там.

– Вот скотина! – Коля пошуршал среди бумаг, ничего не нашел. – Нет тут.

– Потом найду. У меня руки в краске. Я виновата перед тобой. Единственно, перед кем виновата – перед тобой. Сходи возьми водки. Отольем события.

Пили на равных, стаканами. Так было заведено в доме Алабышева. И повалились на диван у столика с едой и выпивкой. Совсем не к месту он вспомнил про Лори. Вера целовала в плечо и шею. Он гладил пышное, приникшее к нему тело и постоянно поднимал голову, ожидая «вдохновение», которое упрямилось, как неродное. Чувствовал, слышал, как с каждом минутой партнерша дышит интенсивнее, возбуждаясь больше и больше. Он напрягал все свои силы, взмок, но мужская потенция пребывала где-то в стороне. Голову мутило, и вокруг все качалось…

За окном сверкнула зарница. Коля увидел Лори. Она подошла к ним, коснулась рукой спины. Коля продолжал поглаживать тело Веры. Лори кивнула, будто одобрила, и отошла к письменному столу. Потом вдруг вскрикнула и виновато посмотрела на него. Коля вздрогнул, но от Веры не оторвался. Та, возбужденная, прижималась к нему в порыве страсти, царапала кожу и горячо дышала в плечо. Лори снова вскрикнула. Стояла у двери, намереваясь уйти.

На третий крик Коля открыл глаза. Он лежал ничком в маленькой комнатке, в спальне на кровати, придавив рукой Верину грудь.

Коля отвалился в сторону, вскочил и сел у стены. Он посмотрел на растрепанную, развалившуюся в постели пышную женщину, почувствовал озноб и вздрогнул. Сонная партнерша подкатилась к нему, потянула собранные в трубочку губы, добралась до ближайшей детали тела и поцеловала, покрыв его кожу влагой. Коля тут же вспомнил кое-какие фрагменты из недавнего сна и ощутил жгучую струю ужаса, ринувшуюся к голове откуда-то снизу, из селезенки.

Нужно было возвращаться домой. Он отполз к краю кровати и выскочил в коридорчик, ведущий в офис, где валялась одежда.

В разодранных чувствах Коля приближался к дому. Тревога перешла в страх. Он давно не испытывал ничего подобного.

Эсмеральда Лаура Сантес Лукас Кондо Равеля, еще не «де Мавроди», не подбежала к нему, как прежде. Замерев вполоборота, она застыла в проеме кухонной арки.

– Поверь, я спешил домой… Мне отказали в… – начал он с безжизненной улыбкой и споткнулся о взгляд, который «замерз» в сознании в ту самую их первую встречу. Совсем другой человек смотрел на него сейчас.

Подумать, как плохо он знает свою избранницу, Коля не успел. Лори схватила первую попавшуюся под руку вещь. Ею оказалась висящая на стене ржавая рапира. Лора с силой всадила ее в Колину грудь. На его счастье, учебная рапира распорола кожаный пиджак и, перегнувшись, обломилась.

Лори на этом не остановилась. Она хватала все, что было поблизости, и неистово лупила Колю.

– Ты что?.. Ты что подумала? – повторял он, сворачиваясь, группируясь и отходя.

Лори наступала, стараясь попасть в лицо и по голове. Коля рванулся вперед и сгреб невесту в охапку. Лори расцарапала ему лицо, поранила ухо и вцепилась зубами в плечо. Пока он отдирал зубы, она, мокрая, извиваясь телом, била коленкой. Они повалились на пол и катались, пока Коле не удалось прижать Лори телом и распластать ее руки.

Тяжело дыша, он приподнял голову, посмотрел на нее. Большие глаза Лори были затянуты белесой пленкой, едва различимые зрачки сосредоточились на потолке. Она ничего не видела и не понимала. Коля ослабил руки. Лори не шевелилась.

– Лори!

Она встрепенулась, и все началось сначала. Терпя удары и вынося боль от зубов, Коля приподнялся на ноги и потащил Лори на кровать. С трудом замотал и связал простыней. Лори затихла. Через минуту раздался плач. Она не всхлипывала, ревела в голос. Коля оглядывался по сторонам, сел на кровать, развязал узлы простыни.

– Лори…

– Уйди! – закричала она, глядя в глаза. – Баста! Ненавижу тебя!

Коля засуетился:

– Хорошо, хорошо!

Он ретировался в ванную, наспех отер кровь с лица и рук, пришлепал пластыри на щеку и ухо, схватил куртку, темные очки и, не заходя в спальню, ушел.

– Ой-ой! – вскрикнул Гиви, открыв дверь и подавляя приступ смеха. – Что с тобой?

Коля разозлился.

– Упал, – огрызнулся он.

– Где?

– Дома. На занавеску наступил. – Коля посмотрел затравленно. – Дай где-нибудь отлежаться.

– Конечно, конечно, – засуетился Гиви. – Ложись на диване. Тома! – крикнул в комнату.

– Вот как с мужиками надо обращаться, – сказала та, поняв, в чем дело. – Сними рубашку, протру для дезинфекции.

– Только не зеленкой, – попросил испуганный Коля.

– Перекисью протру.

Вскоре он, кое-как декорированный тонированным пластырем, сидел с компаньоном за завтраком.

– Катастрофа, Гиви, – сказал Коля расстроенно.

– Еще не катастрофа! – ерничал тот. – Хуже бывает. Турцию вон в Европу не принимают, потому что у них за измену тюрьма положена. А лобби особо ярых смертную казнь требует. – Он рассмеялся и хлопнул приятеля по плечу. – Радуйся, что жив остался и на свободе!

Коля угрюмо посмотрел на него:

– Отказ мне пришел на убежище. Месяц как.

– Как – месяц назад! – удивился Гиви. – Где твой юрист?

– Сбежал.

– Куда сбежал?