Святая дорога - Владимир Муравьев

В моей комнате никто жить не решался, были сырость и затхлый запах, шедший снизу из склепа, где лежали кости сына Меншикова и князя Голицына, министра просвещения при Александре I. Через церковную дверь была комната, где четыре года жил первопечатник Иван Федоров, а еще раньше, при Иване Калите, двадцать семь лет провел иноком митрополит Алексей, столп зачинавшегося великого Московского княжества.

За стеной моей комнаты была еще церковь, там совершалась служба; засыпая, я слушал распевы тропарей и кафизмы. В церкви были две скульптуры Гудона. На дверях трапезной мы повесили плакат: "Студия АХРРа". Рядом в комнате жил иеромонах отец Иван, большой, полный, одутловатый. Он ходил с ключами и сумрачным взглядом окидывал нас, художников, которые разогревали на железной печке чай, и иногда сибиряк Котов на мраморном полу неподражаемо изображал танец сибир-ского шамана. Впрочем, мы плясали в церкви не потому, что боролись с религиозными предрассудками, а потому, что на мраморном полу в большой комнате зимой нам было здорово холодно.

Через год умер монах Иван. Хоронили его все московские архиереи и патриарх Тихон. Человек тридцать духовенства ходили перед алтарем в византийских мантиях, они кланялись друг другу по чину, пели древними напевами и все были похожи на странных ночных птиц, которые не в меру суетятся перед рассветом. В церкви было десять старух и пять стариков. И эта пышность обряда была похожа на багряный закат над черным вспаханным полем.

Иногда в нашу мастерскую по нечаянности забегали богомольные старушки, они даже не охали, а молча пятились в дверь, увидя на наших картинах не крылатых ангелов, а суконные шлемы красноармейцев".

Рассказ П.А.Радимова интересен тем, что наряду с яркими бытовыми зарисовками он пересказывает легендарные предания, например, о пребывании Ивана Федорова в Богоявленском монастыре. Возможно, автор слышал их от последнего монаха монастыря Ивана, так как Радимов, происходивший из семьи священника и сам окончивший семинарию, мог найти с ним общий язык.

На самой Никольской улице в лавках, с лотков и вразнос шла бойкая ярмарочная и красочная розничная торговля, иной вид имели внутренние дворы, также отданные торговле. Сейчас многочисленные мрачноватые торговые здания конца XIX - начала XX века, которыми эти дворы застроены, заняты бесчисленными конторами и учреждениями. Но в этих ныне малолюдных дворах, образующих сложный лабиринт, еще витает дух российского дореволюционного купеческого капитала, известного по мемуарам и произведениям писателей начала века, ставшими уже классикой.

"Тут ворочают огромными капиталами в сотни миллионов рублей, описывает внутренние дворы Никольской П.И.Богатырев, - это центр всероссийской торговой силы. Здесь каждый торговый угол носит свое название: Мещаниново подворье, Суздальское подворье, Чижовское подворье и много других. На дворах этих подворий и находятся лавки и амбары, где происходит эта громадная торговля. Здесь мелкого покупателя нет, здесь "оптовик", который наезжает в Москву сам редко, а требования свои выражает или письменно, или "эстафетой", оттого здесь покупателя мало и видно. Но зато суета здесь большая: с утра до вечера рабочие, русские и татары, запаковывают и распаковывают товары, кладут на воза "гужевых" извозчиков, которые своими возами застанавливали, бывало, все подворья. Товары привозились и отвозились, грузились и разгружались, и жизнь кипела, как смола в котле. Тогда на этих подворьях такого простора, за исключением немногих, уж очень больших, и удобств не было, все было грязновато и темновато, особенно осенью и зимой".

За Богоявленским переулком вдоль Никольской тянется длинный трехэтажный дом со сплошными магазинами на первом этаже, с несколькими въездными воротами, через которые видны дворы, застроенные складскими и конторскими корпусами. Это так называемое Чижовское подворье, построенное в 1852 году купцом и промышленником Ф.В.Чижовым. Тогда этот комплекс зданий, соединявший в себе торговые помещения - лавки, склады, конторы, гостиницы, был одним из самых крупных в Москве и внушал удивление своими размерами.

Как наглядный пример роста русского капитала привел его М.Е.Салтыков-Щедрин. Герой одного из его рассказов, приехав в Москву в 1850-е годы, после долгого отсутствия, отмечает: "Я понял, что Москва уже не прежняя. На Никольской появилось Чижовское подворье..."

Ф.В.Чижов действительно был предприниматель нового поколения: дворянин, профессор математики, человек государственно мыслящий, понявший роль развития железных дорог и на их акциях составивший свое миллионное состояние, он, кроме того, был ценителем и коллекционером живописи. В круг его близких знакомых входили писатели и художники, в том числе Н.В.Гоголь и А.И.Иванов.

Чижов был ярким и глубоким мыслителем, он создал оригинальную концепцию исторического развития России, много выступал в печати с публицистическими статьями, очерками. В конце 1840-х годов московские славянофилы намеревались издавать свой журнал. Его главным редактором должен был стать Чижов. Издание журнала не состоялось, но Чижов попал под подозрение. Будучи за границей, он посетил Рим, Париж и побывал в южно-славянских землях. По возвращении в Россию, на границе, его арестовали и доставили в Петербург в Третье отделение. Чижова допросили о его взглядах, поинтересовались, с кем он встречался за границей, что думает насчет объединения славянских земель, не является ли носимая им борода знаком принадлежности к тайному сообществу. Никаких обвинений против него не выдвинули, но запретили жить в столичных городах и печатать что-либо без дозволения цензуры Третьего отделения. Впоследствии оказалось, что его подозревали в том, что он ездил в славянские земли эмиссаром московских славянофилов, участвующих в заговоре южных славян против австрийского владычества.

Чижов поселился в Киеве и, осуществляя на практике свою идею создания национального предпринимательства, арендовал имение и занялся шелководством. В конце 1850-х годов он возвращается в Москву, и здесь его предпринимательская деятельность принимает широкие размеры.

В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона Чижов характеризуется как крупный деятель эпохи русского экономического возрождения после Крымской войны, когда "крупное промышленное торговое движение в Москве является окрашенным в национальный цвет, крупные предприятия основываются по патриотическим соображениям".

Строительство и эксплуатация железных дорог в России в 1850-1860-е годы осуществлялись иностранными предпринимателями и специалистами, фактически все железные дороги находились в руках иностранцев. В 1902 году, когда еще были живы современники и соратники Чижова, что является порукой достоверности рассказа, была издана единственная биографическая книга о Чижове. Ее автор А.Чероков писал: "Он (Чижов) задал себе задачу - вырвать русские дороги из рук иноземцев... Чижов затеял доказать, что и русские смогут строить такие же дороги на русские деньги и управлять ими, и для этого избрал на первый раз линию к Троицко-Сергиевой лавре как несомненно, по его соображениям, наивыгоднейшую". Чижову удалось убедить в справедливости своих расчетов И.Ф.Мамонтова, они строили дорогу в компании - и не прогадали.

Следующее поколение русских предпринимателей - Третьяковы, Морозовы, Мамонтовы - считали Ф.В.Чижова своим учителем.

Чижовское подворье не значится в числе памятников архитектуры, хотя, наверное, напрасно: уж не говоря о том, что оно - безусловный памятник истории, свидетель экономического взлета России в середине прошлого века, это характерная постройка Китай-города того времени, каких осталось совсем мало. Да и вообще, если не ограничиться двумя-тремя беглыми взглядами на витрины, проходя мимо, а приостановиться и посмотреть не спеша на окна, карнизы, на скромную отделку фасадов, то окажется, что у дома есть свое лицо и он вовсе не скучен, хотя и совершенно справедливо его относят к так называемой "рядовой застройке".

Во двор Чижовского подворья (без двора подворье - не подворье) лучше зайти через вторые от Богоявленского переулка ворота.

Направо - отреставрированная небольшая церковь Успения Божией Матери. В ХVII веке здесь была усадьба Салтыковых, на их средства и построен в 1691 году храм. В XVIII веке церковь была открыта со стороны улицы, возле нее было кладбище. Затем перед ней, по линии улицы возникли лавки, а во второй половине XIX века здания Чижовского подворья совсем отгородили ее от Никольской. После революции в подворье устроили общежитие Реввоенсовета, церковь, закрытая в 1925 году, была занята Наркомвоенмором.

В левом дальнем углу двора небольшая вывеска: "Русское географическое общество (основано в 1845 году). Московское отделение". В этом здании на заседании Топонимической комиссии Общества в 1952 году в докладе известного московского краеведа А.Ф.Родина впервые официально был поднят вопрос о возвращении исторических названий переименованным улицам Москвы. Борьба за возвращение названий, которые улицы носили по 300-500 лет и одним росчерком пера были заменены полуграмотными комиссарами на "революционные", растянулась на сорок лет. Только в начале 1990-х годов Никольская стала вновь называться Никольской, а не улицей 25-го Октября - цифровым монстром, чуждым русскому языку и русской топонимической традиции.