Любовник на все времена - Сара Линдсей

— Позвольте не согласиться с вами. Визит к вам станет для всех наглядным свидетельством, что я увлекся вами.

— В таком случае вы можете просто послать мне цветы.

Диана пыталась предотвратить совсем ненужное, с ее точки зрения, появление Генри в ее доме. Да и весь его план по-прежнему не внушал доверия.

— Какие цветы вам больше всего нравятся?

— Лилейники. Моя мама выращивала их в саду, когда я была еще маленькой. Мой отец… — Диана запнулась, но затем все-таки продолжила, — …называл их «лапочками», потому что считал их очень похожими на меня. Они такие светлые, яркие и в небольшую крапинку, словно на них веснушки.

— Прекрасно. Завтра я пришлю вам лилейники.

В его взгляде светилось такое внимание и участие, что боль, охватившая Диану от детских воспоминаний, тут же прошла.

— Но…

Генри приложил палец к ее губам:

— Никаких «но», никаких больше уверток и оправданий. Нам обоим хорошо известно, как вам хочется увидеть эти цветы.

Не успела Диана что-либо возразить, как он быстро повернулся и исчез, оставив ее наедине со своими спутанными мыслями и взволнованно бьющимся сердцем.

Он явно сошел с ума! Однако в глубине души она знала: ей будет приятно увидеть как цветы, так и самого Генри Уэстона. И спорить с этим просто бесполезно.

Глава 8

«Я предлагал вдвое увеличить приданое Дианы, и мое намерение по-прежнему остается в силе. Пусть мои недавно заработанные деньги не столь уважаемы, как состояние вашей семьи, зато сейчас я очень состоятельный человек. Как преуспевающий отец я намерен помочь своей дочери. Все, чего я хочу, — это видеться с ней. Хоть я не имею права просить вас посодействовать мне, тем не менее я прошу вас, помогите мне…»

Из письма Томаса Мерриуэзера его жене, леди Линнет Мерриуэзер.

Всю дорогу в Беркли-сквер Линнет осторожно наблюдала за дочерью. Сославшись на головную боль, та упорно хранила молчание, но Линнет мало ей верила. Впрочем, голова у Дианы в самом деле могла болеть, и Линнет даже знала, что или, точнее, кто был тому причиной. Вскоре после того как Диана объявила, что идет «спасать» нахального Уэстона, мать потеряла ее из виду.

Положа руку на сердце, Линнет знала: рядом с Уэстоном ее дочь в большей безопасности, чем в обществе любого другого мужчины, присутствовавшего на балу. Если мать Уэстона была искренна, то Генри, так же как и Диана, не хотел опутывать себя брачными узами. Промедление Уэстона было вполне объяснимо его нежеланием отказываться от удовольствий, связанных с холостяцкой жизнью, но то, что в конце концов он женится, не вызывало никаких сомнений. С Дианой все могло сложиться иначе, и Линнет чувствовала свою вину. Она и Томас разошлись, их разрыв проходил бурно и болезненно, со множеством ссор и взаимных оскорблений, чему их дети стали свидетелями.

Но если крошка Алекс плохо понимал происходящее, то восьмилетняя Диана была явно подавлена разрывом между матерью и отцом. По ночам ее стали мучить кошмары, какое-то время Линнет даже опасалась за рассудок дочери. Диана сумела справиться с ночными страхами, но шрамы от душевных переживаний в детстве остались и продолжали давать знать о себе. Линнет была готова заключить договор с дьяволом, лишь бы тяжелые воспоминания исчезли навсегда из души ее дочери.

По приезде в Лэнсдаун-Хаус Линнет сказала, что очень устала и ей хочется отдохнуть, однако ложиться в кровать не спешила. Она заметила тревогу Дианы, и ей хотелось выяснить причину.

Раздевшись и отпустив горничную, Линнет направилась в спальню Дианы. Она читала, лежа в постели, но сразу отложила книгу в сторону, как только увидела мать.

— Я зашла узнать, не стало ли тебе лучше, — так объяснила причину своего визита Линнет.

— О, мама, думаю, что очень скоро мне станет намного лучше, — улыбнулась Диана. — Сама понимаешь, если весь ужин просидеть между лордами Финкли и Блатерсби, то после этого у кого хочешь испортится настроение.

Улыбка Дианы могла ввести в заблуждение кого угодно, но только не ее мать.

— Да, в такой компании не очень-то повеселишься, — согласилась Линнет. — Но ведь тебе никогда не нравились подобные званые вечера.

— Мне не по душе не сами вечера, а гости, которых приглашают на них.

Мать присела на край кровати.

— Мне кажется, мистер Уэстон не относится к числу тех, к кому ты испытываешь неприязнь.

В ответ послышалось невразумительное бормотание.

— Он очень красив, — не унималась мать.

— Да, — вздохнула Диана.

— Ты два раза танцевала с ним на балу у Уэстонов. Я даже слышала, как леди Эндерсби что-то сказала по этому поводу.

Диана вскипела:

— Леди Эндерсби старая сплетница. Лучше бы она больше занималась своим сыном с его глупыми выходками, а не следила с кем и сколько раз я танцевала.

— Это, может быть, и справедливо, но в свете прислушиваются к ее словам. Тебе следует больше заботиться о своей репутации.

— Почему? — возмутилась Диана, вскидывая руки вверх в знак протеста. — Что такого хорошего она для меня сделала?

Возмущение дочери было вполне понятно. Но пренебрегать мнением вредной старухи не стоило, от него зависела репутация Дианы. Если репутация дочери будет запятнана, ей вряд ли удастся удачно выйти замуж.

— Дорогая, я знаю, что такое репутация и как много от нее зависит. Даже сейчас спустя столько лет я слышу злобный шепот, когда вхожу в гостиную или салон. Мне пришлось многое вынести, поэтому мне не хотелось бы, чтобы ты в своей жизни столкнулась с тем, с чем столкнулась я.

— Ты опасаешься, что мистер Уэстон забавляется со мной, как с игрушкой, — мрачно заметила Диана. — Ты ведь именно это хотела сказать?

— Диана, ты прелестная молодая женщина, у тебя есть голова на плечах, а также доброе сердце. Мистер Уэстон будет рад познакомиться с тобой поближе. Мои уговоры, конечно, не остановят тебя, ты вольна поступать по-своему. Да, он приятный молодой человек, но, дорогая, он не выказывает никаких намерений жениться. Если бы ты трезво взглянула на происходящее, как я, то нисколько бы не поверила в искренность его чувств.

— А если я не хочу смотреть трезво? Что ты скажешь на это? Если я просто захотела ощутить себя желанной, хотя бы на один вечер? Неужели ты намерена лишить меня даже столь малой доли счастья? Что же касается сплетен, то не только ты слышишь их!

Ответ прозвучал излишне резко. Диана испуганно прикрыла рот рукой. Слишком поздно: слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Линнет увидела, что глаза дочери полны раскаяния. Отповедь Дианы не была лишена справедливости, в ней содержалась жестокая правда, которая больно резанула мать по сердцу.