Ученица Холмса - Лори Кинг

– Она не выходила на улицу, Оуэн. Окно плотно закрыто, – прокричал он вверх. Я не услышала, что ему ответили из дома, поскольку звук голоса потонул в шуме, доносившемся со стороны дороги, но мужчина подошел на несколько футов ближе к нам и начал всматриваться в листву дерева, высоко задрав при этом голову. Мы с ребенком еле дышали, чувствуя биение сердец друг друга, но девочка не издала ни единого звука, а я в свою очередь не смела шевельнуться, опасаясь, что или цепь звякнет, или мои очки сверкнут в свете кухонного окна. Мужчина ходил по двору минуты две-три, пока голос из дома не позвал его, и тогда он зашел внутрь. Едва дверь закрылась, я подхватила ребенка, свои ботинки и побежала прямо босиком.

– Все нормально, Джессика, ты держишься молодцом, веди себя тихо, и мы скоро будем в безопасности. Эти люди впереди – они наши друзья, хотя могут и не знать этого, причем, скорее всего, так оно и есть. Нам нужно быстренько спрятаться куда-нибудь и дождаться приезда полиции, после чего ты увидишь своих родителей. Хорошо?

Я почувствовала щекой, как она кивнула. Еще я почувствовала тряпичную куклу, которая приютилась как раз между нами. Я двигалась быстро, но осторожно, сжимая в руке цепь и ножку кровати, чтобы она не гремела, и придерживаясь тени. Миновав толпу, я оглянулась и обнаружила, что меня все же заметили: из центра толпы взметнулась рука и помахала нам. Холмс нас увидел, и остальное теперь было за ним.

Я заскочила в фургон только для того, чтобы собрать одеяла и еду, после чего мы с Джессикой спрятались у подножия холма, очертания которого были смутно видны с дороги. Я провела в темноте довольно много времени, и мои глаза могли различать предметы. Мы расположились под деревом, росшим неподалеку. Я опустила девочку на землю и села рядом, оставив руку на ее плече. Наконец-то можно было перевести дух. Посидев и отдохнув немного, я устроила ее у себя на коленях и укрыла нас обеих одеялами.

Отдых, конечно, был относительным, поскольку я вся дрожала во взмокшей от пота одежде. Я представила себе лица этих людей, когда им удалось открыть дверь в комнату, и начала глупо хихикать. Джессика всхлипнула, и я подавила истерику, дважды глубоко вздохнула и прошептала ей в ухо:

– Ты теперь в безопасности, Джессика, в полной безопасности. Эти люди теперь не найдут тебя. Мы просто собираемся дождаться здесь полиции, которая заберет их, а потом приедут твои родители и увезут тебя домой. Дай я получше заверну тебя в это одеяло, чтобы ты не простыла. Есть хочешь? – Я почувствовала, как она покачала головой. – Ну ладно. А теперь давай будем сидеть тихо-тихо, как мышки. Хорошо, Джессика? Я буду с тобой, и твоя кукла теперь тоже с тобой. Кстати, меня зовут Мэри.

Она молча кивнула мне, и я укутала ее одеялами, сама же прислонилась спиной к дереву и стала ждать. Тоненькое тельце в моих руках постепенно расслабилось, и наконец, к моему удивлению, она уснула. Я слышала последние пьяные вопли возвращавшихся домой гуляк, а через полчаса мимо по дороге пронеслись несколько машин. Отдаленные крики, два выстрела, при звуке которых ребенок вздрогнул во сне, а потом восстановилась тишина. Через час я услышала звук быстрых шагов и увидела среди деревьев свет фонаря.

– Рассел?

– Я здесь, Холмс. – Я вытащила карманный фонарик из корзины с едой и мигнула ему. Он взобрался на холм и остановился, глядя на нас. Я не могла разглядеть выражения его лица.

– Холмс, мне очень жаль, но я... – начала было я, но тут Джессика проснулась от звука моего голоса и вскрикнула, увидев Холмса в свете фонаря. Я попыталась ее успокоить.

– Нет, Джесси, это друг. Он мой друг и друг твоей мамы, это он поднял весь тот шум, чтобы я смогла забрать тебя из дома. Его зовут мистер Холмс, и он не всегда выглядит так чудно.

Девочка немного успокоилась, услышав это. Я свернула одеяла, отдала их Холмсу и пошла вниз, держа ребенка на руках.

Мы принесли Джесси в фургон, зажгли свет и одели ее в одну из моих шерстяных юбок. Потом мы поужинали, и Холмс нагрел воды, после чего промыл и осмотрел мою больную ногу, туго замотал ее, а остаток воды использовал, чтобы приготовить кофе и сбрить свою запущенную щетину. Джессика настороженно следила за каждым его движением. Побрившись, он сел и показал девочке, как вынимается его золотой зуб, после чего достал из кармана свою связку отмычек и разложил их перед ней на столе, спросив, не возражает ли она, чтобы он снял цепь с ее ноги. Она отпрянула от него, прижавшись ко мне.

– Джессика, – сказала я, – никто не притронется к тебе без твоего согласия. Хочешь, я сама сниму с тебя эту цепь, только для этого тебе придется сесть на стол, у меня так ничего не выйдет с тобой на коленях.

Она не ответила. Мы подождали немного, потом Холмс пожал плечами и потянулся за отмычками. Джессика шевельнулась и медленно протянула ему ногу. Без всяких комментариев он взялся за дело, стараясь прикасаться к ней как можно меньше, и через две минуты цепь упала на пол. Девочка очень серьезно на него посмотрела, и он ответил ей таким же взглядом. После этого Джессика опять прижалась ко мне и сунула большой палец в рот.

Мы сидели, дремали и ждали, пока на дороге не послышался шум двигателя машины, которая затормозила как раз возле фургона. Из машины вышли Симпсоны, и Джесси бросилась в объятия матери, обхватив ее руками и ногами, словно не собиралась больше отпускать никогда в жизни. Мистер Симпсон обнял их обеих и повел к машине; я же обнаружила, что зрение мое помутнело, – впрочем Холмс тоже шумно шмыгнул носом.

Глава 7

Разговор с мисс Симпсон

...Управлять всем, не приказывая, получать повиновение, но не признание.

Дело завершается всегда долго, тягуче и неприятно, и в своем повествовании я предпочла бы не утомлять читателя описанием последующих нескольких часов. Всю ночь мне задавали вопросы, пытались что-то от меня узнать, потом я встречалась с преступниками, не в силах скрыть при этом своего отвращения. В конце концов наступило утро, и я в полном физическом изнеможении повалилась на кровать, чтобы забыться на несколько часов, но стук кулака в дверь фургона вскоре разбудил меня. Несколько чашек черного кофе не прибавили бодрости ни моему мозгу, ни телу. Я испытала легкое облегчение, только увидев, как последние автомобили развернулись и наконец-то уехали. Я протерла усталые глаза и потрогала больную ногу, мечтая о теплой ванне, после чего обнаружила, что сил моих хватает только на то, чтобы сидеть на подножке фургона и наблюдать за пасущейся лошадью.

Просидев так больше часа, я наконец заметила Холмса, который восседал на пеньке и методично втыкал карманный нож в дерево перед собой.

– Холмс?

– Да, Рассел.

– Дела всегда заканчиваются так серо и тоскливо?

Он помолчал с минуту, потом резко поднялся, постоял немного, глядя на дорогу, ведущую к дому с платанами. Когда он взглянул на меня, на его губах была печальная улыбка.

– Не всегда. Но как правило.

– Отсюда и кокаин?

– Отсюда, как ты правильно заметила, и кокаин.

Я зашла в фургон, налила еще кофе и вышла с теплой чашкой поймать последние лучи заходящего солнца. Напиток был каким-то маслянистым, с тошнотворным запахом, и я вылила его на траву. Глядя, как кофе впитывался в землю, я отрывисто сказала то, что совсем не собиралась говорить:

– Холмс, я не думаю, что смогу спать здесь сегодня. Знаю, уже поздно, и едва мы выедем на дорогу, как нам придется останавливаться, но вы не будете сильно возражать, если мы все же отправимся сегодня, не останемся здесь на ночевку? Мне действительно кажется, что я не вынесу этого. – Мой голос немного дрогнул в конце, но, взглянув на Холмса, я увидела на его лице искреннюю и нежную улыбку.

– Мэри, девочка моя, ты прямо-таки читаешь мои мысли, я как раз собирался сказать тебе то же самое. И если ты запряжешь эту клячу в фургон, я в одну минуту соберу все вещи.

Это, конечно, заняло больше минуты, но солнце еще только вставало, когда наш фургон развернулся и двинулся в обратном направлении по дороге, которой прибыл сюда два дня назад. Я вздохнула свободнее. Через несколько миль Холмс тоже откинулся назад и глубоко вздохнул.

– Холмс? Как вы думаете, поймают ли того, кто за всем этим стоит?

– Возможно, но маловероятно. Он был очень осторожен. Его никто ни разу не видел; разумеется, сам он никогда не бывал здесь, не видел ни дома, ни дерева. Эти пятеро были наняты, им платили, но анонимно. У них не было ни адреса, ни номера телефона. Все указания похитители получали по почте. Те записки, что я видел, были отпечатаны на одной и той же машинке, которая вскоре будет лежать, если уже не лежит, на дне Темзы. Скотланд-Ярду может посчастливиться, и он отыщет след, но что-то говорит мне, что вряд ли это произойдет. Как бы то ни было, рано или поздно он опять поднимет голову, и, возможно, тогда нам удастся его увидеть. Рассел? Рассел, я тебя умоляю, не засыпай за рулем. Отдай мне поводья и иди спать. Нет уж, иди. Я управлял лошадьми, когда тебя еще и в помине не было. Иди, Мэри. – И я отправилась спать.