Спасая любовь - Марси Беннет

Апекс считала прежние соития прекрасными, но это не шло ни в какое сравнение. Она даже испугалась, что у нее помутится разум от необыкновенного приступа наслаждения, который сотрясал ее и, казалась, никогда не кончится. Тело Риса вздымалось и опускалось под ней, его вальцы впивались в ее кожу все сильней и сильней в преддверии заключительного взрыва. Где-то вдалеке до ее уха донеслось легкое дребезжание. Она подумала, что звенит у нее в голове. Но Рис остановился и выругался. Она поняла, что это был телефон.

— Не подходи! Не подходи! — с трудом переводя дыхание, выкрикивала она. Она вновь задвигалась, пытаясь продлить удовольствие и добиться для обоих взаимного удовлетворения, но он со стоном выбрался из-под нее и схватился за телефон.

Она затихла, не способная еще поверить в то, что только что произошло. Почти слепая ярость охватила ее. Она повернулась, намереваясь вырвать у него из рук телефонную трубку. Он с осуждением посмотрел на нее и перебросил трубку в другую руку, схватив ее за запястье. Он с кем-то говорил, отвечал на чьи-то вопросы. Разгневанная, она укусила его за руку, стараясь освободиться от его железной хватки. Рис, прикрыв трубку рукой, выругался.

— Алекс, пожалуйста… Ты что, не можешь понять, как это срочно? Я должен…

Но она выскочила из постели и бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Не отойдя от охватившего ее гнева, она пустила воду и залезла в ванну, а потом заплакала. Теперь ей все стало ясно: проклятая работа была для Риса всего важнее. Он, оказывается, может отказаться от любовных утех ради работы. И это в первые же часы медового месяца! Слезы обильнее потекли у нее из глаз, когда она вспомнила, как прекрасно все начиналось, как они достигли высшей точки наслаждения. Разве была необходимость прерываться ради какого-то телефонного разговора? И все же, не обладая достаточным опытом, она поняла, что их близость представляла собой лишь прикосновение к краю вулкана, а само извержение должно было последовать потом. Но он прервал его из-за этой чертовой работы.

Снова семена сомнения, посеянные Линеттой и вытесненные на задний план при встрече с Рисом в соборе, начали проклевываться. Она ничего не сказала ему о словах Линетты, не желая портить торжество. А сейчас сам Рис все испортил.

Прошло минут десять, и только тогда он попытался открыть дверь в ванную.

— Алекс! Алекс, открой дверь.

Она не ответила, губы у нее скривились в усмешке.

— Не глупи, Забияка, — говорил примирительно Рис. — Давай, выходи.

— Я принимаю ванну, — холодно произнесла она.

— Тогда позволь, я войду и потру тебе спинку.

Алекс подумала о том, что произойдет, если она позволит ему войти. Потереть спинку означало вернуться к любви, как это было под душем.

Но так больше не будет, спонтанно ничего не произойдет из-за дурацкого телефонного звонка. Вспомнив о звонке, Алекс коротко бросила:

— Я могу сделать это сама.

— Алекс, не капризничай и открой дверь, — тоном приказа потребовал Рис.

Его тон разозлил ее еще больше. Уж не думает ли он, что она все еще ребенок?

— Иди к черту! — выкрикнула она.

Наступило молчание. Алекс не знала, радоваться ли ей или огорчаться. Она пролежала в ванне довольно долго, но когда-то ведь надо было выходить, к тому же кожа на кончиках пальцев стала морщинистой. Она вытерлась, просушила волосы феном и привела в порядок лицо. Больше делать в ванной было нечего, она вышла оттуда и увидела Риса.

Рис одетый сидел за письменным столом, погруженный в чтение бумаг, извлеченных из портфеля. Алекс даже не знала, что он захватил его с собой. Она смотрела через открытую дверь в спальне на своего мужа. Но первым делом подошла к платяному шкафу.

Рис услышал шаги и наклонился, чтобы получше рассмотреть ее.

— Очнулась? — спросил он.

Алекс не ответила. Она надела штанишки и принялась возиться с лифчиком. Но он встал за ее спиной.

— Дай я тебе помогу, — сказал он.

— Я сама. Спасибо, — сухо ответила она и постаралась справиться с застежкой.

Но Рис сделал это быстрее и более ловко, почти так же, как когда расстегивал ее. В ней опять поднялось раздражение. Значит, он приобрел навык, общаясь с другими женщинами и наблюдая, как они одеваются. Он обнял ее за талию и легонько поцеловал в шею.

— Знаешь, Забияка, у тебя очень красивое тело.

Она вырвалась из его рук.

— Нечего комбинировать меня со своей работой.

Его глаза сузились, когда он увидел, что она надевает платье.

— Ты ведешь себя, как раскапризничавшийся ребенок, Алекс. Парни нуждаются в моих советах. Ты же знаешь, что положение с литовским проектом критическое.

— Неужели? Именно поэтому ты и бросил его лишь в последнюю минуту, чтобы отправиться на бракосочетание? Ты готов был разорвать себя за это на куски. Я подозреваю, что если бы действительно возникла проблема с самолетом из-за нелетной погоды, ты не преминул бы воспользоваться этим, чтобы остаться там еще на денек.

Рис сжал зубы.

— Ты говоришь глупости. Если уж честно, то не я выбрал десятое июня для свадьбы. Было бы иначе, если бы со мной посоветовались. Этот проект очень важен для меня и компании. Но ты наехала на Тодда, и он решил на время меня отстранить. Но не думай, что я перестану беспокоиться по поводу этого проекта. Ты не можешь изъять из моей жизни очень важную для меня часть.

— Разумеется. Мне и так ясно, что я занимаю второстепенное место. Работа — вот главное для тебя.

— Слушай, это же совершеннейшая глупость. Ты моя жена, Алекс. И ты всюду первая. — Он улыбнулся, обнял ее и притянул к себе. — Прости меня, Забияка, — выдохнул он, поцеловав ее в шею. — Этот телефонный звонок прозвучал очень некстати. Правда? Я был в восторге от нашей любви. Разве тебе не было приятно?

Он губами дотрагивался до ее щек, мочек ушей… Она, успокаиваясь, вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Его объятия стали крепче, и когда взглянула на вето, то увидела, что у него победный вид… Но он сразу же посерьезнел.

— Мы должны попробовать еще раз ночью, нас никто не прервет; — сказал он, продолжая ее целовать. — Тебе это нравится, Забияка? Ты такая способная ученица, и мне хочется поскорее обучить тебя.

Он поднял голову и взглянул ей в глаза, ожидая ответа. Но она разочаровала его.

— Ты любишь меня, Рис? — сказала она в ответ.

Она внимательно посмотрела на него и увидела, что он нахмурился.

— Дорогая Забияка, — сказал он со смешком. — Разве ты не стала моей женой?

Может быть, такие слова и могли бы удовлетворить кого-нибудь другого, но только не ее, помнившую ядовитые слова Линетты. Она ждала подтверждения любви, но нашла лишь уклончивость. Отодвинувшись от него, она сказала: