Опасность сближает - Екатерина Лазарева

Но сейчас это только сильнее заводит, тем более что и в этих действиях Вики полно чувственности. Она такая податливая и моя сейчас, что вряд ли сама сознаёт. Зато я кайфую, посасывая её язычок, даже чуть прикусывая губы, как и обещал. Потом снова сминаю, втягиваю нижнюю, чуть лижу, потом опять вторгаюсь в рот…

Такая сладкая Вика девочка. Вкусная. Несмотря на выпитые коктейли и недавнюю жвачку, вкус всё тот же, что ощутил, поцеловав в первый раз. Клубника со сливками. Её вкус.

И от этого по-особенному прёт. Хочу чувствовать его вечно. Вжимаю Крючкову в себя, давая волю и рукам, мнущим соблазнительные округлости. Да, помню, что на Вику недавно нападали, но очень сомневаюсь, что даже она сейчас способна провести параллель между теми приставаниями и нашей страстью.

Вот только всё-таки притормаживает. Сначала просто ладошками в грудь упирается, потом отвечать на поцелуй перестаёт, а затем и вовсе отстраняется. Выхватываю это скорее задворками подсознания.

Поверить не могу, что всё заканчивается. На губах по-прежнему будто тот поцелуй, но даже самой мощной такой иллюзии чертовски мало. Хочу ещё. Больше, дольше, глубже, горячее, смелее…

Вику хочу. Всю, без остатка.

Бездумно тянусь к ней снова, но меня осторожно и в то же время настойчиво отстраняют. Взгляд медленно и неохотно поднимается от желанных губ к потемневшим глазам. Вика смотрит уже куда более осмысленно, чем перед поцелуем. Одним своим видом даёт понять, что продолжения не будет.

А потом и словами.

— Да ты целуешься даже лучше, чем дерёшься, — признаёт легко, будто не смущалась этому заявлению не так давно. — А теперь я пошла.

Вика уже берётся за ручку двери, когда я снова тянусь. Уже не за поцелуем, а чтобы остановить. Хочу если не поговорить, то хотя бы как-то разобраться. Вот как можно так отдаваться в поцелуе, а потом как ни в чём не бывало сворачивать?

— Подожди, — прошу, потому что на мой жест Вика толком не реагирует, продолжает пытаться выйти из машины.

Но из-за слов всё-таки тормозит. Вздыхает и заявляет:

— Нет, Давид, это была разовая акция. Отпусти.

В голове совсем уже мутнеет. Ничего не понимаю, да и не могу. Только и разжимаю инстинктивно пальцы, когда Вика выдёргивает руку из моей.

— Да блин, — бормочу, не вполне даже формулируя мысли, не то что слова. — И как мне теперь… Ладно, — последнее совсем уже тихо, обречённо и самому себе: Вика уже выходит, захлопывая за собой дверь.

Вот что творит, а? Сначала заявляет, что ничего ни с кем не хочет, явно имея в виду и меня. Потом целует крышесносно, комплименты делает и смотрит чуть ли не с теплом. А теперь вообще убегает.

Крючкова, что тут ещё скажешь.

Глава 14

Вика

Вчерашний вечер никак не отпускает. В первую очередь не из-за нападения отморозков, хотя оно напугало меня до чёртиков. В какой-то момент я ведь уже почти сдалась, готовясь к изнасилованию. Но даже это отступает на задний план из-за Давида.

Давида, который, оказывается, офигительно дерётся. Лучше, чем кто-либо, кого знаю. Давида, который спас меня без малейших колебаний и с лёгкостью. Который вёл себя так, будто искренне заботится и волнуется обо мне. А ещё, оказывается, и вправду шёл на слишком многое ради моей защиты, даже когда я не знала… И скрывал от меня это исключительно ради моих чувств. Даже позволял подшучивать над тем, какой якобы слабак, чтобы я думала, будто и вправду спасла его тогда.

О том, что этот же Давид нагло подкатывал ко мне под маской желающего потренироваться, наверняка забавляясь моими попытками его учить; толком даже не думаю. Вернее, тоже прокручиваю в голове, но скорее со смущением, чем злостью. Вспоминаю ту накалённую обстановку между нами… И то, как Давид «не понял» упражнение. Конечно же, чтобы спровоцировать меня потрогать его. А я ещё извинялась перед ним, чувствовала себя слишком жёсткой и несправедливой.

Но даже сознавая это, не испытываю негодования. Вчера я захотела поцеловать его. То ли растрогалась всем, что узнала, то ли из благодарности за спасение, то ли из-за открытия, что, оказывается, настолько нравлюсь Давиду. Он в какой-то момент почти даже смущался, отвечая мне на вопросы и раскрывая правду. И смотрел так… Ни у кого из других парней подобных взглядов не помню. Слишком многое было в глазах Давида, я почти тонула в этих бушующих сдерживаемых чувствах.

К тому же, вдруг захотелось снова почувствовать поцелуй, который помнила ещё с первого раза. Перебить им мерзкие воспоминания об уроде, вжимающем меня в прохладную стену пыльной арки.

Получилось. Только вот теперь не знаю, как дальше взаимодействовать с Давидом. Дохожу даже до того, что серьёзно колеблюсь, идти ли в универ. Хочу трусливо отсидеться, хоть и понимаю, что бесполезно. Просто… Никакой другой парень не претендовал на меня настолько явно, бескомпромиссно и горячо. Настолько, чтобы я испытывала отклик — а ведь он вчера был. Хотя бы перед собой отрицать не буду.

Перед Давидом пока не приходится — в соцсетях не пишет, хотя везде уже в друзьях. Перед домом не караулит, как уже было. Даже в универе не реагирует на моё появление — только короткий взгляд бросает. В общем, ведёт себя так, будто принимает мой отказ и пытается с этим смириться.

Не знаю, надолго ли его хватит — даже тот короткий взгляд был многообещающим, но пока пользуюсь временной передышкой. Потом разберусь, что дальше делать.

Вот только, увы, передышка оказывается совсем короткой. Заканчивается, стоит мне только сесть за парту. Причём внезапно из-за Арины.

Она оглядывается в сторону, видимо, Давида, потом смотрит на меня. И, чуть придвинувшись, решительно шепчет:

— Ты нравишься Давиду.

Напрягаюсь всем телом. Слышать это от влюблённой в него подруги… Даже не знаю, как воспринимать. Это предположение-наезд? Из-за того, что у меня с Давидом появились свои секреты и мы несколько раз оставались наедине?

Как-то уверенно Арина об этом заявила.

— Что? — только и переспрашиваю, и то не сразу.

— Он сам мне об этом сказал, — ошарашивает спокойным заявлением подруга. — Вчера.

Офигеть. То поступки его вышибающие, то разговоры такие вот с Ариной… Кажется, настроен Давид очень даже серьёзно.

По коже пробегаются горячие мурашки. Мне почему-то стоит огромного труда не развернуться. С каких это пор уже прям тянет смотреть на Давида?

Так, всё. Не буду думать о внезапной и довольно глубокой симпатии этого парня. Надо на Арину настроиться. Не думаю, что ей легко было