Среда обитания - Сергей Высоцкий

"Книга украдена? Какой бы ценной она ни была, поджог дома преступление более серьезное, чем кража книги. Так рисковать из-за нее? В конце концов, мы же нашли чемодан! Как теперь доказать, что он принадлежит Озерову? Мало ли в городе людей с такими "дипломатами"? - Корнилов вдруг почувствовал волнение, еще неосознанное, подспудное волнение, предчувствие того, что он нащупывает в этой мутной, илистой воде твердый грунт, спасительную переправу. - Так, так, так, товарищ сыщик, думайте, думайте, - прошептал он, радуясь. - Надписей, инициалов на этом "дипломате" нет - значит, с этой стороны Озеров опасности не ждал. Но его сослуживцы, соседи, жена знали, какой чемоданчик у него имеется. И наверное, знали какие-то индивидуальные приметы "дипломата"? Если бы это был, допустим, Олин подарок и я не хотел ее расстраивать? Купил новый, точно такой же!"

Корнилов остановился посередине аллеи и оглянулся, отыскивая телефонную будку. Ничего похожего поблизости не было. Он быстро зашагал по направлению к Крестовскому мосту. "Там домик сторожа, там, наверное, есть и телефон", - подумал Игорь Васильевич.

Пожилая сторожиха даже не взглянула на удостоверение, которое подполковник предусмотрительно, на случай, если откажет, протянул ей.

- Звони, миленький, звони, - сказала она доброжелательно. - От него не убудет, а двушек-то не напасешься.

Корнилов раскрыл записную книжку, нашел домашний телефон Лебедева. И уже когда набирал номер, ему пришла в голову еще одна интересная мысль, но он не успел додумать ее до конца - Лебедев уже снял трубку, сказал меланхолично:

- Слушаю...

- Володя, это я, Корнилов.

- Здравия желаю, товарищ подполковник, - почему-то обрадовался старший лейтенант.

- Ты когда с Озеровым встречался, не заметил, "дипломат" у него был или нет?

Лебедев помолчал немного. Потом сказал медленно:

- Был, товарищ подполковник. Я еще подумал: чего он ко мне с "дипломатом" вышел? Ведь снова к себе в кабинет возвращался. Боялся, что кто-то из сотрудников туда залезет?

- Какого цвета "дипломат"?

- Коричневый. Такой же, как мы у Аристарха изъяли. Небось им всем хаусмайор доставал.

- Молодец. Соображаешь, - сказал Корнилов. - В некоторых деталях ошибаешься, но направление верное. На службу не опоздай. - Он повесил трубку и полистал записную книжку. Раскрыл ее и несколько секунд внимательно разглядывал в частую мелкую голубенькую клетку страничку, словно ожидал, что на ней вот-вот появится ответ на мучивший его вопрос. "Похоже, что тот листок тоже из записной книжки", - прошептал он.

- Записать чего надо? - спросила сторожиха, оторвавшись от вязанья. Карандашик могу дать.

- Спасибо, - улыбнулся подполковник. - Обойдусь без карандаша. Еще разок позвоню. - Он захлопнул книжку, сунул ее в карман. Номер диспетчера гаража Корнилов знал наизусть.

Уже в машине, по пути в управление, он подумал: "А все-таки Озеров сглупил. Нелегко было бы нам доказать, что "дипломат" с билетом и книгой принадлежит ему. У страха глаза велики..."

24

Корнилов посмотрел на часы. Было ровно десять. И в этот момент в динамике раздался голос секретаря:

- Товарищ подполковник, к вам пришел Георгий Степанович Озеров.

- Йусть заходит, - как можно спокойнее отозвался Игорь Васильевич, а сам подумал, чуточку волнуясь: "Какая точность. Показная бравада или жизненный принцип?"

- Здравствуйте. - Озеров остановился в дверях, и Корнилов отметил коричневый "дипломат" у него в руке.

- Здравствуйте, Георгий Степанович. Проходите смелее, не стесняйтесь.

Озеров сел в кресло, поставил чемоданчик рядом.

- В последние дни замечаю пристальный интерес к своей особе: - Он улыбнулся, неестественно широко растянув губы.

- Есть у нас к вам интерес. Не буду скрывать, - серьезно, не отзываясь на улыбку, не подыгрывая, сказал подполковник.

- И это все из-за Алика Барабанщикова? - На его лице, имевшем какие-то неуловимые птичьи черты, промелькнула легкая гримаса сожаления.

"Если я буду ходить вокруг да около, - подумал Корнилов, - я ничего не добьюсь. Этому человеку есть что терять, он будет выкручиваться до последнего..."

- Сам по себе Барабанщиков для нас уже ясен...

- Но меня, надеюсь, ни в чем плохом не подозревают?

- Георгий Степанович, с разрешения следователя, я сейчас допрошу вас.

- Допросите?! - удивленно сказал Озеров и склонил голову чуть набок.

- Да. Допрос будет записан на магнитную ленту. - Корнилов щелкнул переключателем.

Озеров пожал плечами, словно бы говоря: записывай, мне все равно. Но подполковник уловил еле заметную перемену в посетителе - Озеров сразу как-то собрался, исчезла напускная вальяжность, хотя глаза по-прежнему излучали доброжелательность.

- Когда вы купили ваш "дипломат"?

- "Дипломат"? - удивился Озеров. - Вот этот? - Он поднял чемоданчик с пола и показал подполковнику.

- Да. Этот.

- Давно. Точно не помню. Года два назад. Мне достал его Барабанщиков. У него точно такой же.

- Вы ничего не путаете? Может быть, этот "дипломат" у вас совсем недавно?

- Я ничего не путаю, - отрезал Озеров. - А в чем дело?

- Георгий Степанович, - жестко сказал Корнилов. - Вы купили этот чемодан три дня тому назад. Взамен оставленного вами в доме Барабанщикова...

- Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? - начал Озеров. Лицо у него стало бледным. Подполковник предостерегающе поднял руку.

- Выслушайте меня до конца спокойно. Вы купили этот чемодан три дня назад. Из новой партии. "Дипломат" чешского производства, их не было в Ленинграде больше года. Можно проверить. - Игорь Васильевич потянулся к чемодану.

Озеров беспрекословно отдал его. Корнилов щелкнул замком, поднял крышку и показал на маленькую шелковую полоску, вшитую в подкладку:

- Вот, видите, здесь несколько цифр, по которым торговые эксперты подтвердят мои слова. Вы поторопились восполнить потерю, Георгий Степанович. Покрасовались с чемоданом перед Лебедевым. И даже пришли с ним ко мне. Эта демонстрация вам серьезпо повредила...

Озеров сидел не двигаясь, сцепив руки так сильно, что побелели пальцы.

- От кого вы узнали о гибели Барабанщикова?

- А он разве погиб? - деревянным голосом спросил Озеров.

Корнилов усмехнулся.

- Вы неосторожно себя ведете, Георгий Степанович. Сказали нашему сотруднику, что хаусмайор всегда возил ваш автомобиль на тэо, и тут же сослались на то, что в субботу едете на станцию техобслуживания сами... Почему же сами? Да потому, что вы уже знали, что Барабанщикова нет в живых. - Он помолчал, с интересом присматриваясь к Озерову. - Так кто же сказал вам о его смерти?

Озеров молчал. Теперь его бросило в жар. Очки его чуть запотели, он снял их и стал совсем похож на птицу. Чуть припухшие верхние веки наползли на закатившиеся красноватые глаза. Корнилову вдруг показалось, что Георгию Степановичу стало плохо, но Озеров провел рукой по лицу и пристально посмотрел в глаза подполковнику, словно хотел узнать, а что еще, какой сюрприз поднесет ему этот человек.

- Не хотите отвечать? Подумайте, - спокойно сказал Корнилов. - У вас, Георгий Степанович, есть два пути: первый - все рассказать начистоту. Этот путь самый короткий. И самый легкий для вас и для следствия. Второй путь от всего отказываться. Ждать, пока вас не припрут к стенке уликами...

Озеров молчал...

25

Бесконечные, тягучие беседы с клиентами хаусмайора Барабанщикова, когда одни из них, начиная испытывать запоздалый стыд за столь сомнительное общение с ординарным жуликом, выкладывали о нем все, что знали, другие, щадя свое самолюбие, ограничивались односложными ответами на вопросы о практических выгодах, полученных от этого общения, наконец-то стали приносить свои плоды. Так бывает у исследователя, который долгие дни и недели следит за показаниями приборов, разносит их по графам рабочего журнала, строит графики, и однажды картина поиска предстает перед ним во всей своей прекрасной обнаженности. События ускоряют свой бег, застывшее, казалось, еще недавно время словно срывается с цепи. Так произошло и с делом хаусмайора. Все сходилось на долговязой фигуре Георгия Степановича Озерова. Требовалось только собрать улики, удовлетворившие бы следователя, судей, которым в будущем предстояло решать судьбу Озерова, а самого Георгия Степановича заставившие бы поднять руки. Или, если он не склонен к подобному проявлению эмоций, молча опустить голову. Но сделать это так же непросто, как и отыскать преступника.

В НТО Главного управления провели по просьбе Корнилова тщательную почерковедческую экспертизу странички из записной книжки. Сравнили почерк, которым была сделана непонятная для сотрудников запись, с почерком Озерова и убитого Рожкина. Оказалось, что запись сделана Рожкиным.

Заместитель директора института, в котором работал Озеров, согласился принять Корнилова немедленно.

- Третья, комната на втором этаже, - сказала вахтерша.