Руны огненных птиц - Анна Ёрм

дорогу, чтобы их проводить, и Ситрик скромно улыбался, пряча взгляд, чтобы не видеть назойливых лиц. Лаяли собаки, играючи прыгая у копыт лошадей.

– Как мы пройдём через дверцу? – спросил Ситрик.

– Здесь есть и другие ворота, – охотно ответил Вёлунд. – В самый раз для моих коней. Их здесь много, а вы с Холем нашли только одну лазейку.

Холь.

Лучше бы конунг-кузнец не упоминал имя друга. Ситрик тяжело вздохнул, и Вёлунд внимательно посмотрел на него.

– Вы не попрощались, – заметил конунг-кузнец.

– Он сказал вчера перед сном, что придёт проводить меня. А утром я уже не нашёл его.

– Дай ему время, мы же ещё не покинули город.

Только Вёлунд произнёс это, как они вступили в лес. Было уже поздно. Ситрик устало и грустно фыркнул, чувствуя, как обида и злость пустили корни в его душу. А ведь они столько прошли вместе…

Не думал он, что окажется храбрее Холя.

– Вёлунд? – позвал Ситрик, пытаясь отвлечься от тяжёлых дум. – Это правда, что Эгиль ворует Мёд Поэзии у асов? Я запамятовал спросить у него самого.

На красном лице конунга-кузнеца заплясала улыбка.

– Будь это правдой, Убийца волка, у меня бы уже не было Эгиля, – с лёгким смешком произнёс Вёлунд. – Нет, у Эгиля обычный мёд. Если так, конечно, можно сказать, об этом чудесном напитке.

Ситрик горько улыбнулся. Холь и тут умудрился обмануть его!

Говорила матушка, что нельзя доверять веттирам.

Низкое утреннее солнце бросало блики на дорогу, и та блестела, как рыбья чешуя, вся покрытая узорной тенью листвы. Вдоль широкой тропы росли могучие дубы, одетые в медную листву. Ситрик глядел то на шею лошади, то на свои руки, искусанные комарами, – был у вечного лета свой маленький недостаток. В голове было пусто, как в опорожнённом ведре. Он лишь украдкой посматривал на коня Вёлунда, рассматривая начищенные украшения на сбруе – они так сияли, что было сложно смотреть на что-либо ещё.

Солнце поднималось выше. Всадники молчали. Ситрику неловко было решиться затеять разговор с Вёлундом после его глупого вопроса об Эгиле. Наверное, стоило спросить что-то про асов, про крылатый плащ или копьё одноглазого странника, но вопросы не хотели облекаться в слова.

– Ты тогда подслушал наш разговор, верно? – прозвучал голос конунга-кузнеца.

– Да, – не стал таить Ситрик.

Вёлунд кивнул. Больше за весь путь он ничего не спросил.

Резко стало холоднее, так что у Ситрика пошли мурашки от запястий до локтей. Он запустил руку в седельную сумку, проверяя, на месте ли его тёплая одежда. Впереди показалась украшенная резьбой конюшня. Она стояла посреди леса так же, как и заброшенный дом, что оказался вратами в мир альвов. Ситрик догадался, что это и есть та самая дверца, через которую легко пройдёт лошадь. Когда они подъехали ближе, он увидел, что в воротах темнела тонкая щёлка – через неё и врывался в летний лес холодный ветер.

Вёлунд неуклюже и тяжело спешился. Ситрик, видя его величественную осанку в седле, и думать забыл о том, что правая нога кузнеца была кривой. Вёлунд подошёл к воротам и уже успел достать ключи, как позади послышался спешный стук копыт.

Ситрик обернулся. Кто-то мчался к ним, низко прижимаясь к седлу, и Ситрик всё не мог разглядеть лица всадника, как бы ни щурился. Вёлунд усмехнулся, пряча ключ обратно в мешочек на золотом поясе. Он первым узнал всадника.

– Это Холь? – с дурацкой надеждой в голосе спросил Ситрик.

– Это Холь, – ответил, улыбнувшись, Вёлунд.

Рыжий гривастый жеребец вскоре остановился рядом, недовольно суча длинными ногами, похожими на узловатые древа. Холь дышал так тяжело, будто сам бежал следом, а не ехал верхом. Ситрик встретил его сдержанной улыбкой.

– Пришлось попросить конюха дать мне лучшего коня, чтобы я успел вас нагнать, – выкрикивая слова, поведал Холь.

– Это я ещё спрошу с конюха, почему он отдал тебе Рыжую Чёлку. – Вёлунд грозно, но и добродушно, упёр руки в бока, точно отчитывал младшего брата. – Я бы с вас обоих три шкуры спустил, если бы вы загнали мне его.

– Почему ты с вещами? – спросил Ситрик, быстро заметив сумки у ног Холя.

– Ты просто кое-что забыл в усадьбе, – отозвался седовласый.

– Что же?

– Меня.

Холь широко улыбнулся, но, заметив строгий взгляд Ситрика, поспешил убрать выражение радости с лица. Вёлунд же фыркнул, оценив шутку. Повисло молчание, такое, что его можно было резать ножом. Тонкое всхрапывание Рыжей Чёлки застревало в нём, как лезвие в хряще.

– Я думал, ты будешь рад, – глупо пробормотал Холь, обращаясь к Ситрику.

– Думать у тебя получается плохо, – едко бросил тот.

Холь округлил глаза, но смолчал.

– Огненная птица, ты уверен? – спросил Вёлунд.

Мужчина кивнул.

– Ты был прав, – медленно произнёс он. – Находиться долго здесь невыносимо.

– Птице нужно небо, – согласился конунг-кузнец. – Только лишь потому?

– Хочу помочь Ситке найти колдуна и раздобыть для него Зелёный покров, – твёрдо сказал Холь после непродолжительной тишины, глядя при этом вовсе не на Вёлунда.

– Тебе стоит лучше подумать, – произнёс Ситрик, чувствуя на языке желчь.

– Ты сам сказал, что я в этом плох, – зло отшутился Холь.

В руках Вёлунда снова звякнули ключи.

– Раз уж так боишься смерти, оставался бы здесь! – выпалил Ситрик. – Не стоит ради меня рисковать своей жизнью, в самом деле.

– Ох, Ситка, я… – Холь качнул головой. – Я не хочу умирать трусом, спрятавшись в соколином гнезде. Может, там будет ещё одно замечательное путешествие, и мне бы не хотелось жалеть о том, что я позволил ему утечь у меня меж пальцев.

– Если останется кому жалеть, – сквозь зубы процедил Ситрик.

– Да перестань. В самом деле, ты совсем не рад?

– Отчего же радоваться? Что ещё одной тревогой у меня больше? Радоваться тому, что ты даже не хотел попрощаться со мной, а решил просто исчезнуть? Наверное, ты делал так каждый раз всю свою тысячу лет.

– Да, делал. Чтобы никто по мне не горевал потом, а если и вспоминал, то злым словом. Злым, восторженным, но не печальным. Я не хочу, чтобы хоть одна живая душа скорбела по мне, провожая в иные миры. Это невыносимо, это глупо. Моя жизнь не для скорби.

Ситрик тяжело вздохнул, не найдя, что ответить на эти слова. Вот теперь Холь в самом деле говорил правду.

– Я поеду с тобой, – уверенно произнёс седовласый.

– Как знаешь, – бесцветно проронил Ситрик.

– Вёлунд, не томи, отворяй ворота, – поторопил Холь, и конунг-кузнец толкнул створки внутрь.

Из конюшни пахнуло зябкой сыростью и прелым сеном. Строение было таким длинным, точно у него вовсе не было конца. Холь спрыгнул с седла и заключил Вёлунда