'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

слова, и если они не соответствуют нашим прогнозам, то, возможно, наша гипотеза о связанном происхождении неверна. Этимология — это детективная работа на протяжении веков, и это дьявольски трудная работа, как поиск иголки в стоге сена. Но наши конкретные иголки, я бы сказал, вполне стоят того, чтобы их искать.

В том же году, используя английский язык в качестве примера, они приступили к изучению того, как языки растут, изменяются, морфируются, множатся, расходятся и сближаются. Они изучали звуковые изменения; почему английское колено имеет непроизносимое k, которое произносится в немецком аналоге; почему смычные согласные латинского, греческого и санскрита имеют такое регулярное соответствие с согласными в германских языках. Они читали Боппа, Гримма и Раска в переводе; читали «Этимологии» Исидора. Они изучали семантические сдвиги, синтаксические изменения, диалектические расхождения и заимствования, а также реконструктивные методы, которые можно использовать для установления связей между языками, на первый взгляд не имеющими ничего общего друг с другом. Они копались в языках, как в шахтах, отыскивая ценные жилы общего наследия и искаженного смысла.

Это изменило их речь. Они постоянно прерывались на середине предложений. Они не могли произносить даже обычные фразы и афоризмы без паузы, чтобы спросить, откуда взялись эти слова.[806] Такие расспросы проникли во все их разговоры, стали стандартным способом понимания друг друга и всего остального. Они больше не могли смотреть на мир и не видеть истории, истории, слоившиеся повсюду, как многовековой осадок.

И влияние на английский язык было гораздо глубже и разнообразнее, чем они думали. Chit произошло от маратхского chitti, что означает «письмо» или «записка». Кофе попал в английский язык из голландского (koffie), турецкого (kahveh) и первоначально арабского (qahwah). Кошки породы табби были названы в честь полосатого шелка, который, в свою очередь, был назван по месту своего происхождения: квартал Багдада под названием аль-Аттабийя. Даже основные слова, обозначающие одежду, пришли откуда-то. Дамаск произошел от ткани, производимой в Дамаске; гингем — от малайского слова genggang, означающего «полосатый»; бязь относится к Каликуту в Керале, а тафта, как сказал Рами, происходит от персидского слова tafte, означающего «блестящая ткань». Но не все английские слова имеют столь далекое или благородное происхождение. Любопытная вещь в этимологии, как они вскоре узнали, заключается в том, что на язык может повлиять все, что угодно, от привычек потребления богатых и светских людей до так называемых вульгарных высказываний бедных и убогих. Низменные канты, предполагаемые тайные языки воров, бродяг и иностранцев, внесли свой вклад в такие распространенные слова, как bilk, booty и bauble.

Английский язык не просто заимствовал слова из других языков; он был до краев набит иностранными влияниями, это был просторечие Франкенштейна. И Робину казалось невероятным, как эта страна, граждане которой так гордились тем, что они лучше, чем весь остальной мир, не может обойтись за послеобеденным чаем без заимствованных слов.

В дополнение к этимологии в этом году каждый из них изучал еще один язык. Смысл был не в том, чтобы свободно владеть этим языком, а в том, чтобы в процессе его изучения углубить понимание своих основных языков. Летти и Рами начали изучать протоиндоевропейский язык с профессором де Вризом. Виктория предложила консультативному совету ряд западноафриканских языков, которые она хотела бы изучать, но ей было отказано на том основании, что Вавилон не располагает достаточными ресурсами для надлежащего обучения ни одному из них. В итоге она стала изучать испанский — испанский контакт имел отношение к гаитянско-доминиканской границе, утверждал профессор Плэйфер, — но была не слишком довольна этим.

Робин изучала санскрит у профессора Чакраварти, который начал первый урок с того, что отругал Робина за незнание языка. Они должны учить санскрит китайских ученых с самого начала.

— Санскрит пришел в Китай через буддийские тексты, и это вызвало настоящий взрыв языковых инноваций, поскольку буддизм ввел десятки понятий, для которых у китайцев не было простых слов. Монахиня, или бхиксуни на санскрите, стала ni.[807] Нирвана стала nièpán.[808] Основные китайские понятия, такие как ад, сознание и бедствие, пришли из санскрита. Сегодня нельзя начать понимать китайский язык, не понимая также буддизм, что означает понимание санскрита. Это все равно, что пытаться понять умножение, не умея рисовать цифры.

Робин подумал, что это немного несправедливо — обвинять его в неправильном изучении языка, на котором он говорил с рождения, но он подыграл ему.

— С чего же мы начнем?

— С алфавита, — весело сказал профессор Чакраварти. — Вернемся к основным строительным блокам. Возьмите ручку и обводите эти буквы, пока у вас не выработается мышечная память на них — я думаю, это займет у вас около получаса. Продолжайте.

Латынь, теория перевода, этимология, фокусные языки и новый исследовательский язык — это была абсурдно большая учебная нагрузка, особенно когда каждый профессор назначал курсовую работу так, как будто других курсов не существовало. Преподаватели были абсолютно несимпатичны.

— У немцев есть прекрасное слово «Sitzfleisch», — приятно сказал профессор Плэйфер, когда Рами запротестовал, что у них более сорока часов чтения в неделю. — В буквальном переводе оно означает «сидячее мясо». Это говорит о том, что иногда нужно просто сидеть на попе ровно и заниматься делами.

Тем не менее, они находили моменты радости. Теперь Оксфорд стал казаться им чем-то вроде дома, и они вырезали в нем свои собственные карманы, места, где их не просто терпели, а где они процветали. Они узнали, какие кофейни обслуживают их без лишнего шума, а какие либо делают вид, что Рами не существует, либо жалуются, что он слишком грязный, чтобы сидеть на их стульях. Они узнали, в какие пабы они могут заходить после наступления темноты, не подвергаясь преследованиям. Они сидели в аудитории Объединенного дебатного общества и задыхались, пытаясь сдержать смех, когда мальчишки вроде Колина Торнхилла и Элтона Пенденниса кричали о справедливости, свободе и равенстве, пока не покраснели.

Робин занялся академической греблей по настоянию Энтони.

— Тебе вредно все время сидеть в библиотеке, — сказал он ему. — Чтобы мозг работал правильно, нужно разминать мышцы. Разгонять кровь. Попробуйте, это будет полезно для здоровья.

Так и случилось, ему понравилось. Он находил огромное удовольствие в ритмичных напряженных движениях, когда он снова и снова тянул одно весло к воде. Его руки стали сильнее, ноги почему-то казались длиннее. Постепенно он потерял свою сгорбленность и приобрел наполненный вид, что доставляло ему глубокое удовлетворение каждое утро, когда он смотрелся в зеркало. Он стал с нетерпением ждать прохладного утра на Изиде, когда весь город еще не проснулся, когда на многие мили вокруг