Капитан Немо - Жюль Верн

Каи-Куму, видимо боясь, что он будет не в силах обуздать фанатиков своего племени, приказал отвести пленников в святилище, которое находилось в другом конце па, на площадке, заканчивавшейся обрывом.

Святилище представляло собой хижину, примыкавшую к горному склону в сто футов вышины. В этом священном доме туземные жрецы – арики – обучали новозеландцев религии. В этой просторной, со всех сторон закрытой хижине стояло изваяние священной птицы.

Здесь, почувствовав себя хотя временно в безопасности от ярости туземцев, пленники растянулись на циновках из формиума. Элен, обессиленная и измученная, склонилась на грудь к мужу. Гленарван крепко обнял ее.

– Мужайся, дорогая Элен, – повторял он.

Едва успели запереть пленников, как Роберт, взобравшись на плечи к Вильсону, умудрился просунуть голову между крышей и стеной, на которой развешены были амулеты. Отсюда до самого дворца Каи-Куму все было видно как на ладони.

– Они собрались вокруг вождя, – сказал вполголоса мальчик. – Они машут руками… завывают… Каи-Куму собирается говорить…

Роберт помолчал несколько минут, а затем продолжал:

– Каи-Куму что-то говорит… Дикари успокаиваются… Они слушают…

– Очевидно, вождь, покровительствуя нам, преследует какую-то личную цель, – заметил майор. – Он хочет обменять нас на вождей своего племени. Но согласятся ли воины на такой обмен?

– Да, – снова раздался голос мальчика, – они повинуются… расходятся… Одни из них входят в свои хижины… другие покидают крепость…

– Это действительно так? – воскликнул майор.

– Ну да, мистер Мак-Наббс, – ответил Роберт, – с Каи-Куму остались только воины, бывшие в его пироге… А! Один из них направляется к нашей хижине…

– Слезай, Роберт! – сказал Гленарван.

В эту минуту Элен, выпрямившись, схватила мужа за руку.

– Эдуард, – сказала она твердым голосом, – ни я, ни Мэри Грант не должны живыми попасть в руки этих дикарей!

С этими словами она протянула Гленарвану заряженный револьвер. Глаза Гленарвана сверкнули радостью.

– Оружие! – воскликнул он.

– Да! Маори не обыскивают своих пленниц. Но это оружие, Эдуард, оно не для них, а для нас.

– Спрячьте револьвер, Гленарван, – поспешно сказал Мак-Наббс. – Еще не время.

Револьвер исчез под одеждой Эдуарда.

Циновка, которой был завешен вход в хижину, поднялась. Вошел какой-то туземец. Он сделал знак пленникам следовать за ним.

Гленарван с товарищами, близко держась друг к другу, прошли через площадь па и остановились перед Каи-Куму.

Вокруг вождя собрались наиболее видные воины его племени. Среди них был и тот маориец, чья пирога присоединилась к пироге Каи-Куму при впадении Похайвены в Вайкато. Это был мужчина лет сорока, мощного сложения, с суровым, свирепым лицом. Он носил имя Кара Тете, что на новозеландском языке значит «гневливый». По тонкости татуировки этого вождя было видно, что он занимает высокое положение в своем племени, и сам Каи-Куму выказывал ему известное почтение. Однако наблюдательный человек мог бы догадаться, что между этими двумя вождями существует соперничество. От внимания майора не ускользнуло, что влияние, которым пользовался Кара-Тете, возбуждало недобрые чувства в Каи-Куму. Оба они стояли во главе крупных племен, населявших берега Вайкато, и оба обладали одинаковой властью. И хотя губы Каи-Куму и улыбались, когда он говорил с своим сотоварищем, но глаза его выражали глубокую неприязнь.

Каи-Куму начал допрашивать Гленарвана.

– Ты англичанин? – спросил он.

– Да, – не колеблясь, ответил тот, понимая, что его национальность должна была облегчить обмен.

– А твои товарищи? – продолжал Каи-Куму.

– Товарищи мои такие же англичане, как и я. Мы путешественники, потерпевшие кораблекрушение. Прибавлю еще, если это может тебя интересовать, что никто из нас не принимал участия в войне.

– Не важно! – грубо ответил Кара-Тете. – Каждый англичанин – наш враг. Твои земляки захватили силой наш остров! Они присвоили себе наши поля! Они сожгли наши селения!

– И они были неправы, – проговорил серьезным тоном Гленарван. – Я говорю тебе это не потому, что я в твоей власти, а потому, что так думаю.

– Послушай, – продолжал Каи-Куму – Тогонга, верховный жрец нашего бога Нуи-Атуа, попал в руки твоих братьев – он пленник пакекас. Бог велит нам его выкупить. Я-то хотел бы вырвать у тебя сердце; хотелось бы, чтобы твоя голова и головы твоих товарищей вечно висели на столбах этой изгороди… но Нуи-Атуа изрек свое слово!

Говоря это, Каи-Куму, до сих пор владевший собой, дрожал от гнева, и лицо его приняло выражение крайней ярости. Через несколько минут он снова заговорил:

– Как ты думаешь, согласятся ли англичане обменять на тебя нашего Тогонга?

Гленарван не сразу решился ответить; он молча, со вниманием наблюдал за маорийским вождем.

– Не знаю, – проговорил он наконец.

– Отвечай, – продолжал Каи-Куму – стоит ли твоя жизнь жизни нашего Тогонга?

– Нет, – ответил Гленарван – у себя на родине я не вождь и не священнослужитель.

Паганель, пораженный этим ответом, с глубоким удивлением посмотрел на Гленарвана.

Каи-Куму, казалось, тоже был изумлен.

– Итак, ты сомневаешься? – спросил он.

– Не знаю, – повторил Гленарван.

– Твои, значит, не согласятся взять тебя в обмен на нашего Тогонга?

– На одного меня – нет, а на всех – быть может.

– У нас, маори, принято менять голову на голову.

– Так начни с того, что предложи обменять своего жреца на этих двух женщин, – предложил Гленарван, указывая на Элен и Мэри Грант.

Элен рванулась к мужу, но майор удержал ее.

– Эти две женщины, – продолжал Гленарван, почтительно склоняясь перед Элен и Мэри Грант, – занимают высокое положение в своей стране.

Вождь холодно посмотрел на своего пленника. Злая усмешха промелькнула на его губах, но он тут же подавил ее и ответил, еле сдерживаясь:

– Ты надеешься обмануть Каи-Куму своими лживыми словами, проклятый европеец? Так ты думаешь, что Каи-Куму не умеет читать в человеческих сердцах? – Вождь указал на Элен – Вот твоя жена!

– Нет, моя! – воскликнул Кара-Тете и, оттолкнув прочих пленников, положил свою руку, на плечо Элен.

Та побледнела от этого прикосновения.

– Эдуард! – крикнула она, обезумев от ужаса.

Гленарван молча протянул руку. Грянул выстрел. Кара-Тете мертвый повалился на землю.

При звуке выстрела множество туземцев высыпало из хижин и мгновенно заполонило всю площадь па. Сотни рук угрожающе протянулись к несчастным пленникам. Револьвер был вырван из рук Гленарвана. Каи-Куму бросил на него странный взгляд. Затем, прикрыв одной рукой убийцу, он поднял другую руку, сдерживая толпу, готовую ринуться на «проклятых пакекас».