Заставь меня жить - Your Personal Boggart

Внутри обнаруживается кулон немного неправильной круглой формы, похожий на древнюю монету из почернённого серебра. Приглядевшись, я замечаю оттиск: солнце с лицом, как у мифологического божества, по контуру которого проходит тонкая искусная вязь слов на неизвестном мне языке.

- Древний оберег, - произносит Снейп в ответ на вопросительный взгляд, - зачарованный от ночных кошмаров.

Захлопнувшаяся крышечка щёлкает, когда я, вцепившись в металлический поручень, смотрю в непроницаемое лицо профессора, понимая, что ему доводилось быть свидетелем кошмаров, периодически тревоживших меня со дня победы. Ведь я никому не рассказывал о них, в том числе Снейпу.

- Спасибо, - киваю, вмиг почувствовав себя неловко от неожиданного открытия, что не ускользает от внимания профессора. Он хочет что-то сказать из разряда: «Выброси это из головы», но сверху раздаётся голос Гермионы:

- Гарри, ты идёшь?.. - она запинается на последнем слоге, увидев, что я не один, но в следующий миг её лицо озаряет светлая улыбка, подруга приветствует профессора и учтиво удаляется, сказав лишь, что они ждут меня.

Снейп кивает в знак прощания, и я, ответив тем же, разворачиваюсь и поднимаюсь по ступеням, но он ловит мою руку и плавно тянет обратно, заставляя спуститься. Я окончательно растворяюсь в невесомом ватном состоянии, когда его губы прижимаются к переносице повыше очков и остаются там на несколько долгих мгновений, а потом, не выдержав, становлюсь на ступень выше, чтобы обвить руками его шею и прижаться к губам в напористом поцелуе. Знакомая дрожь проносится по телу, стоит его пальцам сжать рубашку на спине, и я шёпотом спрашиваю:

- Когда?..

Наши лбы соприкасаются, когда Снейп притягивает меня ближе и произносит короткое обещание:

- Завтра.

С того самого дня, когда мы остались наедине в доме на площади Гриммо, ничего не изменилось, словно всё случилось только вчера.

- Если бы я был уверен… - шепчу, на долю секунды уплыв по волнам воспоминаний в прошлую осень, и Снейп отклоняется назад.

- В чём?

Он отпускает меня, и я сжимаю в ладони коробочку с подарком, формулируя следующую фразу. Из квартиры доносятся громкие голоса друзей, перекрываемые очередной музыкальной композицией, пока я тру лоб (шрам никуда не делся, так же как и привычка трогать его в периоды волнения), выдавливая из себя:

- В том, что всё могло быть реально…с самого начала.

Я замолкаю, уповая на проницательность Снейпа, и он, к счастью, понимает, о чём идёт речь. Усмехнувшись одному ему известным мыслям, профессор спускается на нижнюю площадку, не видя расстройства на моём лице, но вот он оборачивается и ровно произносит, а мне кажется, будто Америку открыли во второй раз:

- Я и не надеялся, что ты позволишь мне забыть о том эпизоде в Хогсмиде, - он поднимает глаза к перекрытию верхнего этажа, а в моей памяти незамедлительно всплывает воспоминание о нелёгком разговоре возле замёрзшего фонтанчика. - Только ты понял его по-своему. Я оттолкнул тебя по той причине, что не хотел причинять боль возможной потерей ещё одного человека, зная, что мне, возможно, угрожает скорая смерть.

Пока я медленно докапываюсь до истинного смысла, Снейп прощается и уходит. Лишь когда дверь подъезда шумно захлопывается на первом этаже, меня, наконец, осеняет.

Дело не в том, что ему было всё равно. Как раз наоборот! Рационально оценив положение Пожирателей, застрявших в поисках способа возрождения Реддла, он решает одним махом обрубить тонкие нити отношений, связывавшие нас, полагая, что я, обиженный и отвергнутый, в случае чего легче перенесу его пропажу.

Что лучше так, чем страдать по тому, кто мог стать кем-то большим, чем друг семьи.

Неважно, что я не понимаю столь странную логику, важно лишь одно: Снейпу не было всё равно. С самой смерти родителей я уже что-то значил для него, до пропажи и после, вплоть до сегодняшнего дня.

Он просто не хотел причинять мне боль.

Я же смог поверить в такую возможность после Рождества, но открывшееся знание буквально переворачивает всю историю с ног на голову.

Святой Мерлин, действительно, если бы я был уверен с самого начала…

Гермиона, поджидавшая меня в прихожей, заботливо надевает подаренный кулон и улыбается так, словно знает гораздо больше остальных. На вопрос, в чём дело, она лишь загадочно ведёт бровями и подталкивает меня к входу в гостиную, но я сворачиваю в кухню, пообещав, что буду через минуту.

Открыв окно, я вдыхаю полной грудью вечерний воздух, наслаждаясь ласковым прикосновением ветра к щекам, гулом машин и согревающим чувством счастья где-то глубоко в груди.

Заканчивая самую важную мысль о себе самом, с уверенностью могу сказать, что чувствую себя цельным человеком. Дело не только в присутствии части чужой души или, наоборот, отсутствии куска чего-то важного и нужного, безвозвратно утерянного вместе со смертью родителей. Время с августа прошлого года по февраль нынешнего стало сложным испытанием не только для меня одного: оно изменило жизни многих людей, отобрало одних, но подарило других.

Я часто вспоминаю слова Горация, которые он сказал своему бывшему ученику: «Всё в мироздании уравновешено, и на всякое зло обязательно находится лучик добра». Я полностью с ним согласен, ведь что бы ни происходило в нашей жизни, какое несчастье не обрушивалось на дом, всегда найдётся маленький огонёк, который станет путеводным маяком. Возможно, не сразу удастся его разглядеть, а может случиться так, что, несясь как смерч навстречу мнимому, легкодоступному спасению, попросту пропустишь этот огонёк. Главное - искать, но не отчаиваться, не бояться принимать смелые решения, но учиться на ошибках, верить друзьям и близким, но не забывать про врагов, которые, кстати говоря, в действительности могут оказаться лучшими союзниками. Ведь злыми и плохими не рождаются, или становятся.

Не сразу замечаю, как на краю подоконника материализуется маленький конверт, вид которого моментально возвращает меня в те моменты прошлого, когда я получал письма от информатора. Пальцы подрагивают, когда я надламываю печать и разглаживаю загнутые углы пергамента, узнавая тонкий аккуратный почерк:

«Не думал, что когда-либо появится надобность писать тебе, но мироздание, похоже, считает иначе. Полагаю, тебе будет интересно узнать, что случилось с Томом и Регулусом в ту ночь. Как ты успел догадаться, они не погибли. Если тебя смутит тот факт, что мы собственными глазами видели, как прекратил функционировать фонтан, объяснение весьма простое: его поддерживала магия той части души Тома, что была заключена в зеркале.

Итак, я видел их, живых и здоровых, всего несколько недель назад в одном из швейцарских городов. Регулус согласился пойти со мной на контакт: возможно, по старой памяти, или по той простой причине, что я тоже числюсь без вести пропавшим. В любом случае, он рассказал мне, как им удалось спастись.