Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

– Васильич, станция на тебе. А я займусь этим чудом.

– Яволь, – ухмылка на лице старого разведчика была, казалось, различима даже по проводам. Сергей захлопнул люк, ткнул в плечо Селиверстова, и спустя минуту они уже шли в сторону чужого поезда.

Именно шли – Сергей в своей летной куртке издали да в сумерках за немца вполне сошел бы. Остальные, и Селиверстов, и Плахов, их штатный переводчик, и двое бойцов сопровождения были наряжены в трофейную форму. В броневагоне за старшего остался Ильвес – в основном потому, что, когда они выезжали, курсант категорически отказался переодеваться во вражескую форму. А еще, не верил Сергей до конца своим ополченцам. Не столько из-за возможного предательства, а просто нет у них, в отличие от кадровых солдат, за плечами вбитого в подкорку рефлекса выполнять приказ, несмотря ни на что. Запаникуют, натворят дел. Эстонец же со своей дисциплинированностью и пудовыми кулаками в два счета наведет порядок даже в одиночку. Жаль, конечно, что он там один, ну да иных вариантов все равно не было, так что хлопнул Сергей его по плечу да и выпрыгнул из поезда, благо шел он совсем медленно. Километров десять в час, не более, и скорость его быстро замедлялась.

Неспешное перемещение имеет свои плюсы. Например, оно не вызывает подозрений. Возможно, будь здесь спецы, натасканные по методикам, которые возникнут самое раннее через двадцать-тридцать лет, они бы на такое не купились. Хромов в подобных нюансах не разбирался, зато понимал довольно простую вещь: здесь армия, а значит, и охрана тоже армейская. Какой-нибудь комендантский взвод. Не супермены, обычные солдаты. А значит, и рефлексы у них соответствующие.

Минусы, конечно, тоже были. Время – оно имеет свойство утекать, как вода в песок. Громов обещал начать минут через пятнадцать, но не факт, что получится. Банально – подойдет к бронепоезду ретивый часовой, которого не удастся снять бесшумно – и все, пишите письма мелким почерком. И все равно торопиться было нельзя.

Классическое «Хальт!» прозвучало, когда до часовых оставалось шагов пять, не более. Ну, что же, все правильно. И, судя по тону, служаки больше стараются изображать рвение, чем на самом деле служат. Наверняка думают о сосисках, шнапсе, женщинах… Нормальный для солдат ход мыслей, кстати.

Сделав своим людям недвусмысленный жест – стоять, мол, – Сергей шагнул вперед, чуть заметно улыбнувшись. Немец сказал что-то. Что именно, Хромов не понял – он, конечно, общаясь с техниками, начал уже понимать язык врага, но, во-первых, через пень-колоду, а во-вторых, только когда говорили медленно. Продолжая улыбаться, он не сбавлял хода. Несообразность фрицы почувствовали, лишь когда он оказался совсем рядом, вот только сделать ничего не успели. Короткий высверк клинка, и тот часовой, что справа, складывается вдвое. Его товарищ рвет с плеча винтовку, одновременно открывая рот, чтобы заорать – и не успевает. Хорошо поставленный удар – он многое значит. Если знать, как бить, то и голой рукой можно загнать носовые хрящи аккурат в мозг, который они, к слову, режут, словно острый нож масло. Именно это сейчас и произошло.

Подскочили товарищи, молча уволокли трупы под вагон. Сергей обернулся – никого. Что же, можно продолжать веселье. Махнул рукой Селиверстову, и тот, прихватив одного из бойцов, помчался к другому концу эшелона. Чтоб, значит, там никто не ушел. Конечно, учитывая, что выйти могут из любого вагона, предосторожность так себе, но всяко лучше, чем ничего. Боец, оставшийся при Хромове, быстро забрался в паровоз, высунулся. Махнул рукой – никого, и ловко, по-моряцки, скатился вниз, едва держась за перила. Ну все, остаются только вагоны. Эх, жаль, глушителя нет, а значит, стрелять только в крайнем случае…

Подойдя к двери переднего вагона, Сергей деликатно постучал в нее рукоятью окровавленного кинжала. Хороший кинжал, точнее даже сказать, кортик – такими люфтваффе вооружает своих офицеров. Игрушка парадная, но и в рукопашной, несмотря на лишние украшательства, неплоха. Да и рукоять из слоновой кости в руке сидела как влитая. Вот ею Сергей, разбрызгивая по двери изрядно забрызгавшую руки кровь, и постучал, чувствуя себя персонажем третьесортного фильма ужасов.

За дверью раздался недовольный голос. Сергей постучал вновь. Почти сразу дверь открылась, за ней материализовалась недовольная рожа какого-то лейтенанта в армейском мундире. Увидев незнакомца, одетого не по форме, зато с погонами гауптмана, он удивленно приподнял брови, чуть высунулся, тут же получил десять с четвертью дюймов стали под ребро и без звука вывалился наружу. А Хромов соответственно броском влетел внутрь.

Вагон был не то чтобы шикарный. Скорее, просто функциональный, предназначенный для комфортного проживания и работы ограниченного круга людей. Не слишком большого, но и немаленького. Все эти мысли пронеслись в голове между делом, пока Хромов шел через вагон насквозь, на ходу распахивая двери и проверяя купе. Встретил он при этом всего двоих – крепко спящего офицера средних лет, на звание которого даже не удосужились посмотреть, и невысокого толстого фельдфебеля, похоже, денщика, меняющего постельное белье на одной из коек.

Офицера Сергей просто и безыскусно перевел из сна здорового в принудительный рукоятью кортика по голове. А вот на денщика первым наткнулся Плахов. И, увы, не смог грамотно отреагировать – все же он был переводчик, а не рукопашник. Хорошо еще, страхующий его боец не сплоховал и загнал открывшему уже рот для вопля жиртресту нож точно в горло. Сергей, опоздавший буквально на секунду, потряс кулаком у носа Плахова, чтоб, значит, не высовывался, и опять рванул вперед.

Следующий вагон… Надо же! Похоже, немцы знают толк «в пожрать». Кухня и ресторан в одном флаконе. И сразу трое поваров, судя по белоснежным фартукам и колпакам, к армейскому сословию относящиеся разве что формой. Интересно даже, какой ресторан в мирное время они украшали своими физиономиями… Но, судя по хорошо наетым ряхам, явно не бедствовали.

Здесь Хромов встретил первое сопротивление. Двое поваров сразу подняли руки, увидев автоматные стволы и услышав «Хальт! Хенде хох!», единственные немецкие слова за исключением ругательств, которые Сергей помнил еще по прошлой жизни, благо фильмы о войне на экранах были всегда. А вот третий…

Германская пропаганда вещала, что истинный ариец должен быть высок, строен и белокур. С учетом того, что Гитлер темноволосый, Геринг толстый, а Геббельс мелкий, это звучало несколько комично. Однако в данном конкретном случае повар воплотил в себе сразу три «неарийские» черты. Проще говоря, он был толст, коротконог (и невысок соответственно), да и волосы у него подошли бы, скорее, какому-нибудь испанцу. Тем не менее он оказался куда храбрее своих истинно-арийских коллег и встретил незваных гостей во всеоружии. Схватив со стола тесак, которым рубил мясо, он решительно атаковал Хромова и, откровенно говоря, с кем-нибудь менее тренированным шансы на успех имел бы неплохие.

Легко уклонившись от просвистевшей в нескольких сантиметрах от носа посрамляющей размерами шашку железяки, Сергей тут же врезал «клюнувшему» повару в зубы рукоятью зажатого в левой руке «маузера». Конечно, старый пистолет в этом плане не особенно удобен, эргономика не та, однако благодаря солидному весу[84] сработал не хуже кастета. Повар отшатнулся на пару шагов – самое то! И Сергей с чувством врезал ему в грудину с ноги. Да так, что ударом тяжелого сапога любителя острых ножичков оторвало от пола и унесло куда-то в угол и приложило спиной о шкаф с посудой. Будь здесь гражданская кухня, и посуде, и ее жилищу по всем законам жанра положено было рухнуть и погрести под собой незадачливого вояку. Увы, в данном случае шкаф был военной моделью – и сам к стене привинчен намертво, и все, что внутри, жестко закреплено. Впрочем, и без кинематографических пошлостей вышло неплохо. Во всяком случае, приложило толстяка изрядно, и встать он больше не пытался.

Поваров обездвижили, как того офицера – прикладами по затылкам. Возиться с веревками и связыванием в стиле БДСМ времени не было. Третий вагон…