Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

была максимальной на потолке и постепенно ослабевала по мере приближения к полу. Там, где были «окна», чернели округлые участки стен с размытыми краями. Я подошел к одному из них и, прислонившись лбом к гладкой прохладной поверхности, стал всматриваться в черноту. На мгновение мне показалось, что там заметно какое-то движение. Но мешало яркое освещение помещения. Я отошел от «окна» и стал думать, медленно шагая вокруг стола. Кто и как заставил светиться эти стены и потолок? Я всего лишь подумал о включении света, и они начали испускать свет, постепенно наращивая яркость. Попробую точно так же заставить их погаснуть. Не переставая ходить вокруг стола, я представлял себе, что в помещении темнеет, свет постепенно гаснет и в конце концов становится совсем темно, как было до этого. Безрезультатно. Свет продолжал гореть с прежней яркостью.

Проклятие! Опять мое предположение не оправдалось. Раздосадованный этим, я остановился, оперся рукой на стол и еще раз пожелал, чтобы свет погас. Реакция последовала незамедлительно. Стены постепенно потускнели и перестали светиться. Последним потемнел потолок. Так вот в чем здесь дело! Чтобы моя мысленная команда была воспринята и исполнена этой дьявольской системой, нужно коснуться столешницы! Там расположен датчик биотоков мозга! Так! Проверим. «Включить свет!» — скомандовал я про себя, не отрывая руки от стола. И тут же волна тусклого света медленно поползла от потолка к полу по всей окружности помещения. В помещении начало светлеть и в конце концов стало светло, как днем.

Коснувшись серебристой столешницы, я мысленно скомандовал уменьшить яркость, и моя команда тут же была исполнена. Победа! Я разгадал еще один секрет этой загадочной системы! Из всего следовало, что странный стол в центре помещения — это не что иное, как сенсорный пульт управления, по меньшей мере, креслом и освещением.

Взволнованный удачей, я решил немедленно продолжить изучение свойств «окон». Выйдя из тайника в подвал, выключил там свет и, вернувшись назад, скомандовал освещению погаснуть. Подойдя к ближайшему «окну» при свете фонарика, я выключил его и оказался в кромешной тьме. Сначала все было черным-черно, но когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел за окном смутные очертания кустов и деревьев, а вверху над ними — участок звездного неба. «Если это не окно, а экран, — подумал я, — то луч моего фонаря только затмит изображение и не осветит того, что мне представляется заоконным ландшафтом». Чтобы убедиться в этом, я поднес фонарь к «окну» и нажал на кнопку. Вспыхнувший луч высветил передо мной ветки кустарника, тихо покачиваемые ветром. Ага! Значит, это никакой не экран, а самое настоящее окно! Становится занятно. Так, а если попытаться выйти из этой штуки, чтобы то, что я сейчас вижу, пощупать руками? С трудом переводя дух, я ходил от окна к окну и, освещая ландшафт по ту сторону прозрачной поверхности, напряженно всматривался в него, стараясь узнать о нем как можно больше.

Не знаю, сколько бы еще продолжалось это занятие, если бы до моего слуха не донесся истошный собачий лай. Выйдя из тайника, я спешно разбаррикадировал и закрыл дверцу шкафа и, поднявшись по ступенькам лестницы, вышел из подвала во двор. Увидев меня, Джек надрывно заскулил, а потом залаял яростнее прежнего. У калитки, улыбаясь, стояла миловидная женщина лет сорока пяти, держа перед собой глиняную крынку, повязанную сверху белым платочком. «А она ничего — аппетитненькая, — отметил я про себя. — Пухленькая, но не бесформенная. Фигурка пока не утратила изящности».

— Замолчи, Джек! А ну, в будку! В будку, я сказал! — цыкнул я на собаку. Джек замолк и, сердито ворча, позвякивая цепью, нехотя поплелся в будку.

— Здравствуйте, сосед, — сказала женщина мягким мелодичным голосом.

— Здравствуйте, — ответил я, стараясь выглядеть приветливым и доброжелательным.

— Хозяйничаете? Вот — зашла к Вам познакомиться. Мария Юрьевна меня зовут. Я живу вон за тем забором, — она кивнула в сторону соседнего дома.

— Очень приятно. Слободянюк Артем Тимофеич, — представился я. — Входите, пожалуйста, Мария Юрьевна. Ради Бога, не стойте за калиткой.

— А собачка Ваша? — спросила она, игриво вздернув брови.

— Джек на цепи. Не достанет. Проходите в дом — там и познакомимся.

Я распахнул калитку. Мария Юрьевна вошла и остановилась в двух шагах от ворот.

— Нет, спасибо. Я на минутку. Знаю, что Вы здесь один, как перст. Вижу, как трудитесь по хозяйству с утра до ночи. Напекла вот пирожков по случаю дня рождения сына. Не откажитесь — кушайте на здоровье, — она протянула крынку. — Берите, не стесняйтесь. За крыночкой как-нибудь потом зайду.

— Спасибо, не откажусь, — я посмотрел на часы. — Съем с удовольствием. Уже три часа скоро. Как раз обедать пора. А может, все же зайдете? Вместе и пообедаем.

— Извините. Не в этот раз. Меня ждут, — сказала она и быстрым шагом вышла за калитку. Пройдя несколько метров, она оглянулась и на прощанье одарила меня очаровательной улыбкой.

V

Пирожки были изумительные. Пышные, с мясной начинкой, сочной и ароматной. За обедом я ел их вместо хлеба, но все равно осталась еще добрая половина. Уплетая пирожки за обе щеки, я думал, что мужу Марии Юрьевны, наверное, очень повезло. И красивая, и добрая, и внимательная, и пирожки печет, что надо, и скромная, и голос такой приятный, мелодичный. Как музыка. Ей бы в дикторы на радио или телевидение. Во всяком случае, такое она произвела на меня впечатление. А первое впечатление, как правило, оправдывается.

Было около шести вечера, когда я снова направился в подвал, чтобы продолжить исследования, успевшие уже стать частью моей жизни в этом маленьком индустриальном городке. Прицепив фонарик к пуговице куртки, я отворил дверцу шкафа и уверенно скомандовал входу открыться. Задняя стенка шкафа привычно растворилась в воздухе, но вместо ожидаемой темноты моему взору открылось знакомое помещение, освещенное синеватым сумеречным светом.

Войдя в него, я увидел, что свет этот проникает через окна, за которыми буйствует густая растительность. Звезды в потолочном окне исчезли, и теперь на фоне темно-синего неба плыли белые облака. Я уже настолько привык к чудесам, что этому никак не удивился. Но некоторые логические неувязки не давали покоя. В самом деле, если это окна, то куда они выходят и почему там день и ночь наступают не в то время, что здесь, в Елизарово? Быть может, они каким-то образом, необъяснимым с точки зрения классической физики, выходят на территорию, далеко отстоящую от Елизарова по долготе? Но тогда не обойтись без техники. То есть, это может быть только что-то вроде стереоэкранов. Однако из всех моих наблюдений и элементарной