Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Идея так себе, командир, – не скрывая скепсиса, Буреев покачал головой. – Если станем партизанить, то рано или поздно на нас начнут охоту. Что будем тогда делать с ранеными? Они не выдержат погони.

– Будем решать проблемы по мере их поступления. Тупо идти на восток, как до этого, тоже больше не вариант. И когда у нас закончится еда – раненые тоже не выдержат. Как и ты.

Буреев молчал. Он по‑прежнему не был согласен с Андреем, но у него закончились адекватные аргументы.

– Если, сержант, у тебя больше нет претензий, то можешь быть свободен.

Олег с бессильной злостью в глазах посмотрел на Андрея, а затем удалился. Бодяга задумчиво проводил его взглядом и причмокнул языком.

– Сдаётся мне, наделает он нам проблем, – посетовал он. – Эх, если бы был жив Толян…

– Он жив, – резко перебил его Андрей. – Если выжил Кирилл, то Толя уж точно жив.

– Может и так. Но в любом случае его здесь нет, а точку зрения Буреева поддерживает много людей. Как бы у нас не вышло раскола.

Замечание было верным. Такого исхода Андрей и сам опасался больше всего.

– Это последнее, что нам нужно. Поэтому мы, наконец, возьмёмся за дело, а не будем, как скот, вслепую куда‑то идти. Отправь кого‑то за авангардом – они ещё не знают, что рация не работает и могут далеко уйти. Не хватало ещё их потерять.

Бодяга бросил короткое «есть» и удалился, а Андрей вернулся на свое место под деревом, злой и раздраженный.

2

Накануне Генрих сообщил Ане, что для неё, наконец‑то, появилась работа. Трудно было бы назвать это радостью, но всё же немного позитива Аня получила ‒ лучше уж заняться хоть чем‑то, чем тупо сидеть на месте, страдать от не желавших никуда уходить воспоминаний, изничтожать себя за совершённые ошибки и ожидать непонятно чего. Был у неё, правда, один светлый момент ‒ воспоминания о встрече с Андреем, но с каждым днём это воспоминание всё больше притуплялось. Встретятся ли они ещё хоть раз? Как бы ни хотелось Ане верить в это, действительность говорила ‒ разве что во сне.

Настрой у неё был боевой, даже когда она вошла в кабинет отца и увидела его хмурое, задумчивое лицо. Она часто видела его в таком настроении, особенно в последнее время, и задумывалась о причинах, в которые он её, понятное дело, никогда не посвящал.

Его приветствие было сухим, как и почти все до этого. Аня осознавала, что всё это ‒ последствия её проступка, но всё равно каждый раз испытывала раздражение, поскольку неплохо знала отца и понимала, что теперь он относится к ней, как ко всем остальным своим подчинённым. Это её уязвляло. Впрочем, на этот раз она не думала об этом долго, потому что сразу после короткого приветствия отец перешёл к делу.

– Поедешь от моего имени в Горшечное. Это один из наших перевалочных пунктов. Местный царёк – Гауфман, координатор региона, забыл своё место и начал лезть туда, куда не положено. Если конкретно – он пытается вкопаться в дела гильдии с «Рассветом» гораздо глубже, чем нужно. Есть два вопроса – зачем он начал это делать и как много знает?

Владов замолчал, но тяжёлого, пристального взгляда с Ани не свёл. На его лице отражался глубокий мыслительный процесс, поэтому Аня не стала пока ничего спрашивать, хотя вопросы были. Неужели он доверит ей дело, касающееся «Рассвета»? Вскоре Владов продолжил.

– Ты едешь от моего имени, но никто там тебя не знает. Вряд ли Гауфман видел тебя когда‑либо и тем более помнит. Поэтому представишься Анной Романовой…

– Романовой? – Аня просто не смогла удержаться.

– Да. Я так хочу. Документы на эту фамилию для тебя уже готовы.

Аня нахмурилась и немного растерялась. Почему отец решил так поступить? Чего добивался? Увидеть её реакцию? Что ж, тогда он добился своего. Знать бы ещё, что именно он увидел…

– С этим есть какие‑то проблемы? Тебе не нравится фамилия?

– Вообще никаких проблем, – Аня снова подняла голову и посмотрела на отца.

– Так и думал. Итак. Он будет знать, что ты едешь. Официальная причина – внеплановая проверка работы узла из‑за военных действий. Веди себя заносчиво, делай, что хочешь, ходи где хочешь, задавай любые вопросы, которые покажутся тебе уместными: глупые, каверзные, неудобные. Делай вид, что ищешь, к чему придраться. Ты у меня в этом плане хороша, поэтому я и решил доверить это тебе. Выбеси Гауфмана, выведи из зоны комфорта, можешь свести всё к тому, что ты – моя любовница, или Штерна… Да, лучше – Штерна. Короче, важная особа, поэтому такая высокомерная и заносчивая. Потом дай ему понять, что Штерн тебя в последнее время страшно бесит и как будто игнорирует. И ты уверена, что он завёл себе новую пассию, а тебя специально отряжает куда подальше. Намекни Гауфману, что ты страстно желаешь отомстить Генриху, но не можешь придумать как. После – поужинай с ним и проведи вечер, сделай вид, что напилась и веди себя фривольно…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Это как? Ты намекаешь, что я должна с ним переспать, что ли?! – не скрывая возмущения воскликнула Аня.

Владов бесстрастно выдержал её напор и негодование, не изменив ни позы, ни взгляда, ни выражения лица.

– Я сказал то, что сказал. Про секс речи не было, но если тебе захочется…

– Не захочется, – зло отрезала Аня.

– Ну‑у, сама для себя решишь, ты девочка взрослая. А Гауфман вроде как пользуется у женщин популярностью, может, ты и сама будешь не против.

Аня покраснела. Никогда ещё она не слышала от отца ничего подобного. Даже наоборот, раньше он ревностно оберегал её и грозил страшными карами всем, кто осмелится дотронуться до его дочурки, из‑за чего у неё даже развалились несколько намечавшихся отношений. Как только потенциальные ухажёры узнавали её фамилию ‒ сразу исчезали в неизвестном направлении.

– Знаешь, отец, всё это так звучит, будто я шлюха какая‑то…

– Ещё раз – я тебя ни к чему не принуждаю, ‒ жёстко осадил её отец. ‒ Ты уже взрослая, а секс – одна и базовых потребностей, необходимость, простая человеческая физиология, такая же, как сон или еда. И мне всё равно, как ты в итоге поступишь – ты сама вольна выбирать.

– А раньше ты за меня трясся, – с обидой вырвалось у Ани.

Была небольшая, чуть заметная пауза перед ответом отца. Аня готова была поклясться, что он запнулся.

– Неправда. Я, как ты выразилась, трясся, только в случаях, когда всякие ублюдки пускали на тебя слюни, и у меня было сомнение, что они будут держать себя в руках. Всё, что ты захочешь сделать сама… твоё право.

Впервые он сбился с заранее очерченной тропы и отвёл взгляд.

Нет, это циничный, откровенный обман. Он всегда оберегал её, прятал от жизни, ограждал от людей. То, что он говорил сейчас – это будто не он. Будто не её отец. Не тот деспот, которого она знала столько лет.

– К тому же некоторые события показали мне, что ты уже взрослая и мне больше нет нужды тебя опекать, – закончил он вскоре.

А‑а, вот оно что. Наконец, Ане кое‑что стало понятно. Впрочем, нечего удивляться, что после тех событий его отношение к ней изменилось. Сама виновата.

– Мы отклонились, – холодным тоном продолжил Владов. – Итак, я хочу, чтобы Гауфман поверил, что ты очень обижена на Штерна и хочешь ему насолить. Намекни, что ты знаешь кое‑что об очень секретной организации – Штерн сболтнул как‑то после секса. После этого будет два варианта. Первый – Гауфман заинтересуется и попробует так или иначе склонить тебя на свою сторону. Действуй по обстоятельствам, но будь очень, очень осторожна – с этого момента ты ступишь на опаснейшую стезю. Второй – Гауфман испугается, начнёт горячиться и попытается тебя допросить. Впрочем, в первом варианте такое тоже возможно. Именно поэтому через некоторое время вслед за тобой приедет группа спецов, которая тебя прикроет. Они свяжутся с тобой, как только прибудут. До этого просто занимайся всякой ерундой и полощи Гауфману мозги. Но и потом всё равно не наглей – они не панацея, а у Гауфмана там целая армия, которая понятия не имеет, что он, возможно, играет против неё и нас. Есть вопросы?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})