Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

А Син Балскове с неподдельным изумлением узнал в толпе эльфов и драконов, пришедших за хлебом принцессу Идэлии, но ее явно не интересовал хлебный вопрос. Они столкнулись взглядами на мгновение, как и Андрей с Амедео, на доли секунды снявший капюшон, Его Величество Случай свел эти взгляды вместе согласно своим параллелям.

Лидия бежала к нему, а Балскове не двигался с места, словно не верил, что она бежит по его душу. Но если так, то она, что, ненормальная? Неужели она надеяться отомстить? Или хочет попросить вернуть Идэлии былую славу. На этот вопрос не могла ответить и сама Лидия, повинуясь бессознательному чувству, она задала себе найти Балскове, она его нашла и теперь должна была добежать до него, но в самый последний момент, он исчез.

— Нет! — это был крик отчаяния, все невольно обернулись к ней, забыв на время о своих проблемах.

Марк подбежал к Лидии, которая сидела на коленях на земле и плакала. Он аккуратно поднял ее и тихо, чтобы никто, кроме нее не услышал, сказал успокоиться. Не престало принцессе Идэлии плакать на площади, да еще и чужого государства.

35 глава. Шаткость трона

В теперь уже небольшой чердачной комнате, какой она стояла из-за количества собравшегося народа, царила напряженная атмосфера, предстояло решить и принять план дальнейших действий, единственное, что радовало и успокаивало четырех драконов, давших слово королеве Амариллиде, что теперь ответ могут дать за них. Нет, они непротив действовать, но для этого нужен был план, и они его представляли весьма смутно.

Даже лишенный видеть, Яромир чувствовал себя среди всех лишним, убогим и страшно виноватым, последнее время чувство вины, мало свойственное ему, так широко заявило о себе, что Яромир побаивался: а не лишился ли он рассудка? Или на него так влияла эта Мирра? Он, увидев ее в первый раз в доме Руфины, разговаривал и обращался с ней на самом высоком уровне презрения. Однако сейчас понимал, что она не так проста, или вообще не та, за кого себя выдает. Иначе стал бы бог справедливости тащить ее с собой, разговаривать с ней. Более того, Яромиру казалось, что они разговаривали на равных, и ему невольно вспомнился тот разговор с Амнэрис в Чертомирском храме. Что если Мирра и есть возрожденная Душа Мира? Тогда вполне понятно, как ей удалось заглянуть в его душу и определить его состояние. И все-таки, это не укладывалось в голове. Чтобы Душа Мира приняла свое телесное обличье в простой риданской девочки? Нет, Яромир не мог этого понять. Как и того, почему ему позволили присутствовать на этом разговоре-совете. И только когда Амедео рассказал свой план, он услышал четкий ответ на этот вопрос. Естественно, радоваться было не чему.

— Если Балскове действительно хочет воспользоваться нашим с Георгом преимуществом, — говорил Андрей, — то мы должны идти на границу. Балскове придет и тогда он будет в наших руках.

Но ему возразил Георг.

— А что если он предстанет невидимкой? И преспокойно пройдет рядом с нами, так что мы его даже не заметим?

Андрей кивнул, такое может быть, но как воспрепятствовать этому, он не знал.

— А как мы одолеем его? — спросила Беатрис. — Допустим, мы увидим его и что? Что мы можем?

— Мы можем очень многое, Беатрис, — ответил ей первый король, она невольно вздрогнула. — И в этом не последнюю роль должна сыграть ты.

— Я?!

— Да, ты, и каждый из вас. Ты Беатрис, как дочь великого чувства Любви. Ты, Андрей, Руфина и Георгий — вы все являетесь детьми природных стихий, я никогда не говорил об этом драконам при их земной жизни, но сейчас другое время. Любовь, умение залечивать раны, осязать пространство и стремление к миру. Не случайно и душа Мира приняла свое телесное воплощение именно сейчас, когда произошел раскол, он как трещина с самой маленькой и незаметной полоски рос, пока однажды не грянул гром. Но и созидание не пало, он оно не может погибнуть окончательно, никакая сторона не может едино собой наполнять мир. Справедливость простирается дальше тех границ, которые ей очертили, я всегда знал это и, как мог, старался сдерживать равновесный порядок, но один из законов Природы в том, что равновесие все время меняется, чаши весов очень редко бывают на горизонтальной линии. Мог ли я когда-нибудь подумать, что ошибусь сам и не пойму правильного способа действия. По правде сказать, меня сбил с толку тот случай в лаборатории, ведь ты, Андрей, смог победить демона, его представил мальчик и ты расправился с его фантазией, потому что ты во много раз сильнее, но кристаллы были активизированы иначе. Иначе, потому что с одной стороны их активизировало созидание, а с другой стороны разрушение. Я должен был понять это сразу, но не такой ценой!

На время он замолчал, оставив каждого в различной степени замешательства.

— Мы поступим так.

Кайл вывел Яромира за ворота Большого Брода, ворота в сторону Каримэны им открыли куда более охотно, чем ворота в город. Им даже пожелали приятного пути и удачи, вежливо промолчав с пожеланием не возвращаться обратно. Но Кайл не думал о последнем, сейчас ему, как никогда, нужна была удача. Он преобразился, и, подхватив Яромир в лапу, взмыл в воздух, сейчас эльфу показалось, что раньше он делал это куда как мягче. Хотя, возможно, он старался для Амедео, а чего радеть о нем, Яромире, эльфе, который также повинен в происходящем, пусть его роль первоначально и кажется малой. Она стала малой, благодаря стараниям Амнэрис, и сейчас Яромир отчетливо видел это, она фактически убрала его с дороги, заняв его личными проблемами, пусть делает что хочет, но не мешается на пути. Она знала, чем привлечь его! Наверняка, это было частью плана, думал Яромир, единственное, что не укладывалось в его сознании, так это: зачем начала войну? Что даст ей победа над Царством Льва или его Западной Страной эльфов? Что? Она все равно не может колдовать — ужели так старается для Сина? Нет, определенно, в этом есть что-то еще. Например, желание устранить Горавна от Балскове, но Яромир этого знать не мог.

Почти на прямой линии от Большого Брода до Каримэны находился пропускной пункт, именно здесь расположился Балскове. Он не знал, сколько ему придется ждать и потому соорудил себе палатку наподобие тех, что были во временном палаточном лагере. Еще один дракон расположился у границы, поближе к пропускному пункту, что ж, надеяться можно всегда — в этом никто не видел ничего не обычного. Балскове приветствовали издалека знаками, он отвечал, но ни к кому не подходил сам, лишь двое любопытных приходили знакомиться. Но, несмотря на свое любопытство, они не были страстными поклонниками исторической науки, и потому их вполне устроил ответ отца, видевшего гибель жены и детей, конечно, ему тяжело общаться с другими и он хочет быть здесь один, в надежде на то, что пункт откроется, и он сможет попасть в свой дом, где осталась его мать, его единственное утешение в этом мире. Хорошая история, Балскове искренне гордился собой, видя, что это работает.