Вирус «Reamde» - Нил Стивенсон

Немного ободренный, Соколов вновь поймал неизвестного в оптику и проверил свои наблюдения. На сей раз человек, оказавшись в прицеле, поднял голову, и стало видно, что он европеец. Это, конечно, ничего не доказывало. Однако, на взгляд Соколова, он решительно не напоминал белого моджахеда.

Этот человек, кто бы он ни был, на стороне Соколова. Увидел его сверху, рассмотрел в оптический прицел и определил как союзника. Сбросил несколько камней, чтобы привлечь внимание. И теперь хочет что-то сказать.

Неизвестный ухмыльнулся и глянул вбок. Через мгновение рядом с ним возникла азиатская девушка.

Очень знакомая.

Соколов больше двух десятилетий приучал себя в боевой обстановке сохранять полную тишину, тем не менее невольно присвистнул, узнав Цянь Юйсю.

Человек рядом с Цянь Юйсей что-то показывал руками. Очень ненадежный способ коммуникации. У русских и американцев (а малый на вершине склона был почти наверняка американцем) разный язык жестов. Впрочем, движения были достаточно красноречивы: он показывал, что они с Юйсей пойдут верхом, Соколов может идти где идет, а встретятся они там, куда направляются моджахеды, то есть, надо понимать, у дома Джейка Фортраста.

Все это выглядело более или менее очевидным, да и в любом случае особого выбора ни у кого не было. Главная мысль заключалась не в этом.

Главная мысль заключалась в том, что они должны по возможности не перестрелять друг друга в бою, который вот-вот начнется. И Соколов всецело ее поддерживал.

– Сюда! – крикнула Зула Чонгору, Марлону и Джейку, бежавшим к дому. Она видела в оптический прицел, что за воротами, там, где подъездная дорога встречается с основной, стоят еще две машины. Несколько моджахедов остались за ними, видимо, чтобы отстреливаться от соседей или от полицейских, если они сюда сунутся; остальные, человек пять, бежали к воротам, укрываясь за полуразбитым джипом. Зула видела, что, как только они пробегут в ворота, трое на дороге к дому окажутся под огнем.

Оливия тоже это поняла.

– В укрытие! – закричала она. – Бегите ко мне!

Мужчины то ли не слышали, то ли замедленно соображали. Оливия перешла на китайский и выкрикнула что-то на высокой ноте. Марлон повернулся к ней, потом схватил Чонгора за рукав и потянул на звук ее голоса. Такую махину, как Чонгор, одним рывком было не свернуть, но теперь и он сообразил, что к чему, так что через секунду они с Марлоном уже бежали между деревьями к оградам, за которыми укрылись Оливия и Зула. С небольшим запозданием туда же повернул и Джейк. Зула воспринимала происходящее по большей части на слух, потому что по-прежнему смотрела в оптический прицел на ворота. Она дернула цевье, дослала новый патрон. Исходно их было всего четыре. Внезапно все поле зрения озарилось дульными вспышками, а в листве над головой просвистели несколько пуль.

– Я держу ворота под огнем, – объявил Джейк. – Отходи назад, Зула.

Она обернулась. Джейк стоял на коленях за толстым деревом и целил через просвет в кустах.

Он выстрелил, оценил результат, выпустил еще две пули. Потом глянул на племянницу, глазами и подбородком указывая, куда ей отступать.

– Сюда, Зула! – крикнула Оливия.

Зула пригнулась и юркнула в промежуток между овечьим загоном и сеткой, за которой Элизабет и Джек выращивали малину. Через несколько секунд она уже была на открытом месте позади навеса для коз вместе с Марлоном, Чонгором и Оливией.

Момент был неловкий, если не сказать хуже. Чонгор быстро шагнул к ней, потом замер.

Почему?

Потому что у нее в руках винтовка?

Потому что на ее лицо страшно смотреть?

Потому что не уверен в ее чувствах?

Зула вглядывалась в его лицо и не находила ответа, зато ощущала сильнейшую, незнакомую и совершенно несвоевременную радость от того, что он жив и рядом.

Выше по склону прогремело два выстрела. Затем – сразу несколько ответных хлопков.

– Дядя Джон, – объяснила Зула в наступившей тишине. – Я оставила ему «глок».

– Рискуя сказать очевидное, – произнесла Оливия, – замечу, что нам предстоит встретиться вон с той компанией.

Она кивнула в сторону дороги, которая, судя по звукам, превратилась в зону свободного ведения огня. Зула выглянула из-за стены навеса и увидела, что Джейк отступает к ним.

– Что происходит? – раздался из рации голос Элизабет. – Кто-нибудь мне объяснит?

Зула нажала кнопку «передача» и уже хотела ответить, но тут появился Джейк и левой рукой выхватил у нее рацию.

– Запирайся, милая, – сказал он. – Нас не жди.

– Где ты?

– Скажи, что заперлась, и я отвечу.

Наступило радиомолчание. Джейк повернулся к остальным.

– Мы отрезаны. Раньше их нам до дома не добежать.

– Готово, – объявила Элизабет.

– Бункер запечатан. – Джейк вновь нажал кнопку «передача». – Отлично. Мы за козьим навесом. Постараюсь время от времени сообщать тебе, как идут дела. Мальчики меня слышат?

– Да, они рядом со мной.

– Мужайтесь и молитесь, – сказал Джейк. – Я вас очень люблю и надеюсь скоро обнять. Но пока не увидите мое лицо на видеокамере, не отпирайте дверь, что бы ни произошло.

Убедившись, что никто его не видит, Джон сел и начал сползать по склону на заду. Протезы были отличные – Ричард на каждое Рождество покупал ему новую пару и не жалел денег, – однако на спуске только мешали. Даже сейчас они постоянно цеплялись за кусты, так что Джон отстегнул их и растер культи, которые болели как сволочи. Затем он сунул протезы в рюкзак и продолжил спуск. Получалось ужасно медленно. Впрочем – учитывая серпантин, – не многим медленнее, чем на ногах по тропе. В других обстоятельствах Джон горько переживал бы, что ползет как калека, но сейчас он был один и практически невидим в любом случае – его голова возвышалась над землей от силы фута на два.

Это, вероятно, и спасло ему жизнь, потому что передовой разведчик моджахедов сумел пройти по лесу тихо и Джон, вообще туговатый на ухо, заметил его только с расстояния в двадцать футов.

Джон, разумеется, толкался руками. Оставленный Зулой «глок» лежал в кармане куртки.

Он бы упустил разведчика, если бы не выстрелы внизу. Услышав их, боевик замер – спиной к Джону, лицом к дому Джейка – и достал рацию. Это был стриженный под машинку блондин со шрамом на затылке. Джон как раз успел достать «глок». Цель была настолько идеальная, что он немного переоценил себя: двумя руками навел пистолет, но не удержался на склоне. Джон успел сделать один выстрел и тут же съехал на ярд до кочки, которая его и остановила.

Боевик развернулся на месте и, наверное, убил бы Джона, не будь его рука занята рацией, а так он успел только выкрикнуть какое-то предупреждение, прежде чем Джон всадил две пули ему в живот. Убитый отлетел к упавшему дереву и съехал на несколько ярдов по склону. Уже не пытаясь двигаться тихо, Джон заскользил на заду вдогонку за ним и на середине пути, вероятно, сломал копчик о камень. От боли он потерял равновесие и покатился вниз, оставляя за собой выпавшие из рюкзака и из карманов вещи. Однако ему удалось добраться до моджахеда и забрать оружие – превосходный «хеклер и кох», – прежде чем подоспели другие боевики. Джон впервые держал в руках такой автомат и не мог без очков прочесть меленькие буковки на механизме, но на ощупь сообразил, как дослать патрон и сдвинуть предохранитель.