Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

ты пригоден к делу. Не за тем и Вещий, и мы с Ингваром водили дружину на Тетерев и Уж, проливали кровь своих людей, чтобы какой-нибудь раззява все загубил! Если управишься – на следующий год я уеду в Пересечен, а Деревлянь оставлю тебе. Особенно если ты уже к тому времени уговоришь Чернигу с тобой породниться и при этом не поссоришься с твоим братом Асмундом. Он ведь будет не очень-то рад, если у него из-под носа уведут невесту! И с ним разбирайся сам, как мужчина с мужчиной.

– Зачем нам встревать в спор между братьями? – заметил Мистина, глядя в стену с оружием.

– Асмунд получит назад жену, которую сам себе когда-то выбрал, и к тому же прекрасного сына. Я на его месте был бы счастлив, – вырвалось у Хельги.

– Ну, это уже ваши дела, – Свенельд мягко опустил кулак на стол, будто прикладывая печать. – Я поговорю с князем…

– Но прежде ты должен сам заверить княгиню, что между нами понимание и согласие, – вставил Мистина и впервые повернул голову, чтобы взглянуть на Хельги. – Ни словом не упоминая о том, о чем мы здесь говорили.

– Это я готов сделать. Но чтобы она поверила в это, будет уместно, если вы меня поддержите.

– Мы тебя поддержим, – с непроницаемым видом заверил Мистина.

Хельги не мог понять его спокойствия: для этого они были еще слишком мало знакомы. Эти люди его обманывают? Или признали поражение и оттого так хмуры?

Хельги протянул Свенельду руку. Тот легонько хлопнул по ней ладонью – вроде как скрепил уговор, но как-то не по-мужски. Как будто не придавал этому большого значения.

– А теперь пойдем к княгине, и после этого ты заключишь уже настоящий договор – с самим Ингваром, – добавил Свенельд, пока Хельги не успел ничего сказать.

* * *

Эльга выходила из поварни, когда увидела, как во двор въезжают Свенельд, Торлейв и Хельги. Ингвар и впрямь сгоряча отдал приказ не впускать новоявленного родича, но остановить того, явившегося с княжеским кормильцем, Хрольв не посмел и лишь послал отрока предупредить князя. Хельги поклонился издалека изумленной княгине, но не подошел. Вместо этого к ней подошел сам Свенельд – чем удивил еще больше.

– Будь жива, княгиня! Зайди с нами в гридницу, – попросил он.

Эльга едва удержалась от вопроса: «А где твой сын?» – уж слишком она привыкла, что с любыми делами, как-то касающимися до нее, сюда приходит Мистина. Но сняла передник, в котором присматривала за поджариванием очередной кабаньей туши, и пошла за воеводой.

Увидев их сразу всех, Ингвар слегка переменился в лице.

– Я обдумал то, что мы все здесь услышали, – начал Свенельд, усаженный на свое обычное почетное место. – И скажу вот что: во многом Торлейв и Хельги, сын Вальгарда, правы. Олег Вещий завоевал эту землю и все прочие, где мы ныне берем дань. Он создал славу руси, и все мы теперь обязаны ее поддерживать. И будет просто неумно пренебрегать людьми, в которых течет кровь рода Одда Хельги. Ты знаешь, что я подумывал уехать в Пересечен, и, может быть, сами боги послали нам Хельги, сына Вальгарда, именно сейчас. Этой осенью я возьму его с собой в Деревлянь, и он, если хорошо себя покажет, на следующий год сможет собирать древлянскую дань и без меня. Ну и поскольку человеку в таком положении нужна и жена подходящего рода, будет уместно, если Чернига отдаст свою внучку за него. Ты останешься довольна, княгиня, если все сложится так?

– Д-да… – пробормотала Эльга.

Ее окружали лица: непроницаемое – Свенельда, встревоженное и удивленное – Ингвара, довольное с примесью настороженности – Хельги. Торлейв, кажется, понимал не больше нее.

Где Мистина? Если бы он был здесь, Эльга, как ей думалось, по его лицу легче поняла бы, что все это значит. Ее будто приглашали прогуляться по тонкому льду: иди, говорили они, не бойся, тут все надежно! Но почему-то ей не верилось в эту надежность.

Чтобы Свенельд вот так взял и согласился поделиться? Просто признал, что это будет справедливо? Эльга чувствовала, что услышанное ныне как-то связано с той дракой, которую она застала, и с запретом видеться с родными, но как? Свенельд сказал далеко не все…

– Ну же, княгиня! – снова окликнул ее воевода. – Как, по-твоему, это будет хороший уговор? Ведь речь идет о твоем брате. Он приехал сюда из Плескова, чтобы увидеть тебя.

– Да, Эльга! – обратился к ней Ингвар. – Ты же этого хотела, правда? Твой род получит свое, и между нами будет мир.

Князь тоже был изумлен неожиданной сговорчивостью воспитателя – именно от Свенельда он ждал наиболее упорного сопротивления. Пробежал глазами по лицам Свенельдовых оружников, надеясь все же отыскать Мистину. Это он уговорил отца?

– Мне обязательно будет нужна и твоя помощь, сестра, – улыбнулся княгине Хельги. – Ведь в деле о сватовстве нам никак не обойтись без тебя. Если ты попросишь внучку Чернигостя выйти за меня, тебе она не сможет отказать.

– Да уж, если дать ему самому уговаривать девку, ей уже скоро будет некуда деваться, – пробормотал рядом с Эльгой Гримкель Секира. – Под любой подол залезет…

– А ты, Торлейв? – обратился Ингвар к ее дяде. – Ты, как глава рода Вещего, готов будешь признать, что вы получили свое, если мы сделаем, как было сказано?

– Н-не только… – с запинкой ответил Торлейв. – Я, признаться, думал о другом. Это будет благородно с твоей стороны, Ингвар, если ты дашь Хельги все, что было сказано, однако…

– Чего же еще ты хочешь? – с досадой воскликнул Ингвар. – И тебе, что ли, невесту надо?

– Я говорил тут в Киеве с людьми, бывавшими в Царьграде, и они на одну мысль меня навели. Я хотел сначала как следует сам ее обдумать, но раз уже дошло до обсуждения условий…

– Ну? – в нетерпении крикнул Ингвар.

– В Греческом царстве принято, чтобы страной правил не один человек, а вся его семья. Сейчас, как я слышал, у них сразу три или четыре царя.

– Нет, других князей здесь не будет! – перебил его Ингвар, мигом вообразивший, как Хельги Красный сидит рядом с ним на точно таком же престоле.

– Погоди, я не говорю о других князьях. Ты не дослушал. Каждый греческий кесарь возлагает венец на свою жену и на наследника от нее. Таким образом, у них не бывает споров о власти после смерти кесаря: отец и сын вместе сидят на престоле, отец умирает, а сын остается и сажает на освободившееся место уже своего сына. Раз уж так вышло, что нашему роду грозит опасность потерять свое наследие, давай заключим с тобой договор,