Начинающий адепт - Пирс Энтони

— Это значит «да», — сказал Вальденс. — Кажется, ты задолжал мне одну ставку. Неправильно было так обращаться со своей девочкой. Ты подставил ее, зная, как она тебя любит.

— Но в этом деле он потерял больше, чем получил, — заметила Шина.

Сейчас она вся сияла, зная, какое сокровище обрела.

На самом деле Стайл подставил самого себя.

— Будет тебе ставка, — согласился Стайл. — И я готов сыграть еще с кем-нибудь, если не растеряю свои граммы. Прямо сейчас мне нужно отследить источник электронного письма, которое послали несколько недель назад. Хочешь поставить на то, смогу ли я это сделать?

— Нет, я же не в курсе этого дела. Когда узнаю, в чем фишка, тогда и заключу пари. Для Гражданина-новичка дела твои уж больно какие-то странные. Обычно новички заняты тем, что просто целый месяц наслаждаются своим новым статусом, упиваясь тем, как рабы называют их господами.

— Прошу прощение, но прежде всего мне надо получить кое-какое оборудование за пределами купола, — извинился Стайл.

Он назвал адрес, по которому его можно разыскать, и Граждане разошлись по персональным капсулам.

Оставшись наедине с Шиной и Меллоном в своей капсуле, Стайл посмотрел на Шину. Его переполняли эмоции.

— Черт! — воскликнул он. — Мне очень жаль, Шина.

Она какое-то время молчала, анализируя, насколько он искренен.

— Ты должен был это сделать, господин. Это была необходимость, а не жестокость, господин.

— Хватит называть меня господином! — крикнул он.

— Не буду, но только если мы одни, — согласилась она.

— Может быть, я обманываю самого себя. Может быть, мое чувство к тебе — это то, что другие называют любовью. Но с тех пор, как я повстречал Голубую Леди…

Она прикоснулась своей мягкой ладонью к его руке.

— Я бы не стала ничего в тебе менять, даже если бы могла.

Также сказала и Голубая Леди. Шина не могла знать об этом.

— Между вами интересные взаимоотношения, — вмешался Меллон. — Я не запрограммирован на романтические чувства, хотя мне, признаться, любопытна их природа и то, насколько они полезны.

— Лучше тебе не знать, — сказала Шина, сжав ладонь Стайла.

— Я, к примеру, определенно испытываю некое волнение, когда предстоит большая финансовая сделка.

— Если разумные машины добьются признания, — утешил Стайл, — то ты сможешь запрограммировать себя на что угодно, в том числе и на романтические чувства. Но сейчас Шина права: ты будешь счастливее, оставаясь таким, какой есть.

— Я буду в полном экстазе, если доведу ваше материальное состояние до конечного объема. Правда до последнего времени от меня мало, что зависело. Глядя на то, что вы вытворяете, господин, боюсь, меня ожидает короткое замыкание.

Стайл улыбнулся.

— Теперь, став богатым, я понял, что деньги для меня не столь важны, — произнес он. — Это просто еще одна игра. Конечно, я хочу победить, но мои реальные амбиции лежат в другой плоскости.

Он бросил взгляд на Шину.

— Мои чувства так непостоянны. Я действительно считаю, что для тебя было бы лучше перепрограммировать себя и удалить любовь ко мне. Это избавило бы тебя от страданий…

— Или ты мог бы согласиться на промывание мозгов, чтоб избавиться от любви к Голубой Леди… — съязвила Шина.

— Сразила наповал.

— …или уменьшить свое предубеждение против роботов.

— Я ничего не имею против роботов… — он замолчал. — Черт, теперь я знаю, что мог бы любить тебя, Шина, если бы у меня не было Голубой Леди… Но мои моральные устои… И знаешь, я бы предпочел умереть, чем потерять ее.

— Разумеется, то же я чувствую по отношению к тебе. Однако теперь я знаю, что часть твоего сердца отдана мне, и этого достаточно, чтобы мое существование обрело смысл.

Она была счастлива даже с синицей в руках.

Стайл все еще чувствовал за собой вину.

— Порой мне хочется, чтоб был еще один я, чтобы меня снова стало двое. Один был бы Гражданином и мог бы любить тебя, а второй бы спокойно путешествовал себе по Фазе, — вздохнул он. — Конечно, когда меня было двое, я ничего о Фазе не знал, а у моего двойника была Голубая Леди.

— Тот другой покончил жизнь самоубийством, — напомнила она.

— Самоубийством?! Ничего подобного! Его убили!

— Он сам согласился на это убийство. Возможно, это просто не столь очевидно для твоего нелогичного, сомневающегося ума.

— У меня такой же ум, какой был у него!

— Да, но там были другие обстоятельства. Думаю, у него была веская причина.

Согласие на убийство… Стайл уже думал об этом. Когда-то его очень удивило, что Голубой Адепт был убит таким грубым способом — был задушен демоном из амулета. Это было в самом деле подозрительно. Ни одно волшебство такого рода не смогло бы убить Стайла. Почему же это сработало против другого «я»? А гармоника Голубого Адепта, его самая ценная вещь, оставлена была так, чтобы Стайл мог без труда ее обнаружить. И все-таки самоубийство — можно ли было в это поверить? Если это правда, то зачем он это сделал? Зачем кому-то сознательно обрекать себя на такую незавидную смерть? Точнее, в каком случае сам Стайл, в его другой ипостаси, решился бы на такой шаг? Ведь это было не в его правилах.

— Ты говоришь, что у него были причины для этого. Почему ты так считаешь?

— Потому что ему не доставало любви от той, кого любил, — быстро ответила она.

— Но Голубая Леди три раза сказала ему «ты», — возразил он. — На Фазе это означает признание в абсолютной любви.

— Это случилось слишком поздно и, скорее, из уважения и ощущений вины, чем из-за настоящего чувства. Так же ты любишь меня, и я тоже пыталась покончить с собой.

Она действительно пыталась, один раз. Способно ли неживое существо убить себя — вопрос, конечно, спорный, но Шина, определенно, пыталась самоуничтожиться. Только сострадание Голубой Леди вновь вернуло Шине желание жить. Голубая Леди, несомненно, все поняла. Каким жестоким уроком явилась для нее смерть мужа!

— Как бы то ни было, в отношении тебя я постараюсь поступить правильно, Шина. Пока еще не знаю как, но обязательно найду способ.

— Боюсь, в моем случае поможет только волшебство, — вымолвила она без тени улыбки.

Они прибыли на место, где их уже ожидали специалисты по отслеживанию сигналов. Стайл обрадовался, что удалось прервать разговор. Он любил Шину, но непостоянно и недостаточно. Его личная жизнь на Протоне напоминала запутанный клубок.

Сейчас они находились в общественных уборных для рабов. Тут в несколько рядов стояли раковины, унитазы и душевые лейки. Информационный кабель пролегал прямо под полом, но в пределах досягаемости детектора. Проходящие мимо рабы, завидев Гражданина, тут же спешили поискать другие уборные.