Рассказы - Роберт Хайнлайн

- О'кей, о'кей, - перебил я. - Итак, здесь безопасно. Что же дальше?

- Да, безопасно. Но ни расчеты компании, как ты представляешь, ни Торговая Палата Луна-сити - ничто, кроме Ллойда не гарантирует безопасности.

- И поэтому вы сохраняете ненужные шлюзы? Зачем?

Он заколебался, прежде чем ответить. - Сотрясение грунта. Землетрясения, то есть, я имею в виду лунотрясения. - Я взглянул на нависающие своды, которые быстро скользили назад, и пожалел, что я не в Дес-Моинсе. Никому не хочется быть похороненным заживо, а тут вдобавок еще и на Луне - нет уж, увольте. Быстро вас откопают или нет - это уже не будет иметь никакого значения - ваши легкие разорвутся от недостатка воздуха.

- Они случаются нечасто, - продолжал Ноулс, - но к ним следует быть готовыми. Помни, Земля в восемьдесят раз больше Луны по массе, поэтому приливные силы здесь в восемьдесят раз больше, чем приливные силы на Земле, вызванные влиянием Луны.

- Не понимаю, - признался я. - На Луне ведь нет воды. О каких приливных силах ты говоришь?

- Чтобы возникли приливные силы, не обязательно нужна вода. Не пытайся понять это, просто поверь на слово. То, что мы здесь имеем, - несбалансированные напряжения.

Они могут вызывать сотрясения.

Я кивнул. - Понятно. Но если на Луне все будет герметично, вы сможете предотвратить сотрясения. Эти воздушные замки, значит, призваны уменьшить количество жертв.

Я уже стал рассматривать себя в качестве одной из потенциальных жертв.

- И да, и нет. Если случится несчастье, эти замки только частично смогут смягчить силу удара. Но он не произойдет, это место безопасное. Сначала нам позволили работать в той секции, где не было давления. Сейчас каждый участок тоннеля временно расширяется. Из них можно образовать единую компактную структуру - пусть она подвергается сотрясениям, но образование такой протяженности, как этот тоннель, должно ослабнуть, и будет происходить утечка воздуха. Так что прочную герметизацию на Луне установить тяжело.

- А что плохого в разнице давлений? - спросил я, хотя был в таком состоянии, что вряд ли мог бы как-то обосновать свое предложение. - Дома у меня есть автомобиль, на котором я наездил две тысячи миль, однако я ни разу не прикасался к шинам с тех пор, как купил их в Детройте.

Ноулс вздохнул. - Нужно было прихватить с собой какого-нибудь инженера, Джек. Те летучие вещества, которые придают резине мягкость, в вакууме имеют свойство испаряться, а резина из-за этого теряет пластичность. То же происходит с гибким пластиком. Когда он подвергается воздействию низких температур, он становится хрупким, словно яичная скорлупа.

Пока Ноулс говорил, скутер остановился. Когда мы вылезли из него, навстречу нам из следующего воздушного шлюза вышли несколько человек. На них были скафандры или, точнее, костюмы, сохраняющие давление, т. к. они были снабжены тонкими трубчатыми соединениями, а не баллончиками с кислородом и не имели козырька от солнца. Шлемы были откинуты за голову, и головы людей торчали из расстегнутой впереди змейки костюмов, из-за чего люди походили на странных двухголовых существ. - Эй, Конски! - окликнул Ноулс.

Один из них повернулся. Он был приблизительно 6,2 футов [Около 189 см] роста и достаточно полным. Я подумал, что на Земле он, должно быть, весил бы фунтов триста [Около 136 кг]. - А, мистер Ноулс, - весело сказал он, - только не говорите, что я получил повышение по службе.

- Ты и сейчас прилично зарабатываешь, Фэтс. Познакомься с Джеком Арнольдом. Джек, это - Фэтс Конски, лучший проходчик четырех планет.

- Только четырех? - спросил Конски. Он вытащил свою огромную ручищу из костюма и вцепился в мою руку. Я сказал, что рад с ним познакомиться и поторопился освободить свою руку раньше, чем он мне ее раздробит.

- Джек Арнольд хочет посмотреть, как вы прокладываете эти тоннели, - продолжал Ноулс. - Пошли с нами.

Конски пристально посмотрел куда-то поверх наших голов. - Да, мистер Ноулс, но я только закончил свою смену...

- Фэтс, ты грабитель, да еще и негостеприимный, - ответил Ноулс. - Ладно - запишем тебе полторы смены. - Конски повернулся и начал открывать воздушный шлюз.

Тоннель, открывшийся перед нами, был точно таким же, как и секция, которую мы оставили позади, только здесь еще не были проложены пути для скутера, а освещение было временным, его обеспечивали подвешенные на большом расстоянии друг от друга светильники.

В нескольких сотнях футов от нас тоннель перекрывался подпорной стенкой, в которой находилась круглая дверь. Фэтс заметил, что я смотрю на нее.

- Это передвижная перегородка, - объяснил он, - за ней безвоздушное пространство. Сейчас там ведется прокладка тоннеля.

- Можно взглянуть, где вы работаете сейчас?

- Для этого нужно вернуться и взять для вас костюм.

Я отрицательно покачал головой. Тут я обратил внимание на шарообразные предметы, по форме и размерам напоминающие детские воздушный шарики. Казалось, что их вес не превышает веса воздуха. Конски оттолкнул от себя один такой шар, который оказался у него на пути, и ответил мне прежде, чем я успел задать вопрос.

- На этом участке тоннеля давление установлено сегодня, сказал он мне. - Эти свободно парящие шары выискивают места утечки. Внутри они липкие. Они присасываются к отверстию, лопаются, вязкий состав всасывается внутрь, замерзает и герметически закупоривает отверстие.

- Так это и есть подвижной стык? - поинтересовался я.

- Покажи ему подвижной стык, - сказал Ноулс.

- Пойдемте.

Мы остановились на середине тоннеля, к Конски указал на кольцевидное образование, полностью опоясывающее тоннель.

- Мы устанавливаем подвижной стык через каждые сто футов. Это стеклоткань, проложенная между двумя соседними стальными секциями. Придает тоннелю некоторую упругость.

- Стеклоткань? Непроницаемая для воздуха? - спросил я.

- Ткань не герметизирует, она нужна для прочности. Мы прокладываем десять слоев и дальше внутрь, но лет пять и больше проходит, прежде чем нужно накладывать следующий слой.

Я спросил у Конски, нравится ли ему работа, надеясь извлечь из ответа материал для публикации. Он пожал плечами.

- Нормально. Ничего. Давление всего в одну атмосферу. А вот когда я работал под Гудзоном...

- ...и получал десятую долю того, что имеешь сейчас, вставил Ноулс.

- Вы меня обижаете, мистер Ноулс, - запротестовал Конски. - Не деньги ведь главное, главное-искусство. Возьмите Венеру. Там платят столько же, но человек должен быть предельно сильным и выносливым. Плотность этой дряни так мала, что ее приходится замораживать. Люди, работающие там, болеют кессонной болезнью. А из того дурачья, что работает здесь, половина - шахтеры, и опасность заболеть кессонной болезнью испугала бы их до смерти.