Перстень Сварга - Веда Корнилова

- Бел, я тогда у дома пряталась в кустах…

- А я залез в пустую бочку для воды… - усмехнулся мужчина. - Там было две здоровенных бочки, и одна из них почти полная. Как я и рассчитывал, к второй никто подходить не стал. Человеческую логику можно просчитать. Я куда больше опасался за тебя.

- У меня тоже все было в порядке. Я, словно курица-наседка, сидела средь густых кустов, которые, вдобавок ко всему, были еще и с колючками - нормальный человек к ним и близко не подойдет. Лучше скажи, о чем ночные визитеры говорили с Гавером?

- У них была одна тема - мы и артефакты. Местные очень рассчитывают наложить на них свои руки. Вдобавок они отыскали наших лошадей на постоялом дворе - их опознал какой-то стражник. В общем, в гостиницу нам путь закрыт, выходы из города перекрыты. Что будем делать - пока не знаю.

- Ох…

- И не говори.

Вновь темнота, незнакомые улицы, почти невидимые в темноте. Несколько раз они прятались в темных нишах от непонятных теней на улицах, да еще от проезжающих стражников. Время шло, но на пути беглецов не было ничего подходящего, такого, чтоб там можно было сравнительно безопасно отсидеться до утра. Олее уже начала подумывать о том, что им следует забраться в какой-нибудь сад, но, по счастью, не успела сказать об этом Белу. Дело в том, что свернув на какую-то узенькую улочку, женщина остановилась, словно вкопанная, а в ее памяти, словно в открытой книге, возникли знакомые картины. Неужели?..

- Бел… - растерянно прошептала Олея. - Он был здесь. Шел по этому пути…

- Ты о чем? И о ком идет речь?

- Кварг… Он, когда возвращался с острова, оставив там артефакты - он шел здесь, по этому городу и по этой самой улице. Я это вижу!

- Но как же…

- Ты помнишь - он же скинул в мою память не только дорогу на остров, но и тот путь, каким возвращался назад! Только вот пойти по нему мы не могли - сошли на середине, не было возможности возвращаться той дорогой, какой шел Кварг. А сейчас, оказавшись здесь, я внезапно поняла: Кварг проходил по этим улицам! Я даже знаю, куда нам надо идти в этой темноте, и к кому обращаться за помощью!

- Но ты же говорила, что вся память о дороге вспоминается постепенно, как виток за витком!

- Верно! Только вот сейчас передо мной словно кто-то разом перелистал в толстой книге часть страниц, и я снова вижу дорогу, которую ранее прошел Кварг, а дальше словно опять надо снимать виток за витком. Ох, Кварг, Кварг… Похоже, он, и верно, был не просто хорошим колдуном, а очень хорошим!

- Ага, только вот последствия его деяний приходится разгребать нам, простым людям.

- Не ворчи. Может, удастся выйти из города.

- Кстати, куда нам надо идти?

- Похоже, туда, где очень не любят незваных гостей. Можно сказать, их там не выносят на дух. В общем, мне то место совсем не нравится. Компания еще та… Как говорится, порядочным людям там делать нечего.

- Выбора у нас нет, пошли. Может, удастся проскочить и в этот раз.

- Хочется надеяться…

Идя по темной улице и почти ничего не видя округ себя, Олея крепко держала за руку Бела. Так, значит надо дойти до конца этой узкой, да еще и довольно загаженной улицы, потом свернуть направо, и опять до конца… А потом будет очередной виток. Ох, ну когда же кончится этот немыслимо большой клубок с невероятно долгими нитями?!

Глава 20

Сидя в полутемной комнате, освещенной неярким пламенем нескольких тонких свечей, Олея не сводила глаз с мужчины, стоящего напротив их с Белом. Этот невысокий молчаливый человек внешне чем-то напоминал ей Кварга, каким его запомнила Олея за время их единственной короткой встречи. Вернее, того сходства, какое бывает между родственниками, у этих двух мужчин не было: тут присутствовало нечто иное, что объединяет людей, родившихся в одной стране или в строго определенной местности. Так что и этот мужчина, и Кварг - у обоих была смуглая кожа, черные глаза, короткие, будто чуть вдавленные носы и своеобразный овал лица с заметно вымирающими скулами… Сейчас мужчина, чуть прищурившись, смотрел на сидящих перед ним молодых людей, как видно, прикидывая, как ему поступить дальше.

Еще когда они добирались до этого небольшого дома, находящегося на окраине города, Олея шепотом рассказала Белу все то немногое, что было в ее памяти, вернее, случайно осталось в памяти Кварга насчет хозяина того дома. Этого человека звали Наварг, и он в свое время был хорошим знакомым ныне покойного Кварга, и даже более того: на протяжении довольно долгого периода у них были то ли общие дела, то ли еще какие-то взаимные интересы, но главное - они были почти что друзьями. Еще Олея знала, что именно при помощи того человека Кварг покинул Канрай. Вот оттого-то они с Белом и пришли сюда, чтоб, если получиться, уговорить Наварга вывести их из города и помочь пересечь границу. Насколько Олея успела понять, для приятеля покойного Кварга подобное было привычным делом.

Дом Наварга располагался на довольно длинной улице, которая, если можно так выразиться, словно бы разделяла собой два больших района города - тот, где жили люди среднего достатка, и другой, который хотя и выглядит сравнительно благопристойно, но на самом деле там обитают жители городского дна, местный сброд, а также те, с кем обычному человеку лучше не иметь никаких дел.

Что представляют из себя живущие тут люди, стало понятно, стоило беглецам только приблизиться к этой узкой улице: уже на подходе к этому месту им не раз встречались субъекты, которых при всем желании трудно было назвать почтенными и законопослушными гражданами. Едва ли не каждый второй из тех, кого встречали беглецы, провожал их подозрительным взглядом, а кое-кто из особо любопытствующих подходил ближе. При первом же взгляде на эти наглые, да еще и потрепанные жизнью физиономии, у любого человека пропадало всякое желание спрашивать, что хотят эти мордовороты от честных людей. Теперь понятно, почему ночами улицы были совсем немноголюдны - здесь в темное место совсем небезопасно, причем это утверждение, скорей всего, относится ко всем районам этого приграничного города.

По счастью, беглецы пробирались без особых происшествий, да и до грабежей или драк дело не доходило, хотя чем ближе Бел и Олея подходили к окраинам города - тем больше людей довольно подозрительного вида встречалось на их пути. Дело в том, что каждый раз, когда к идущим беглецам подходил некто из тех, кто желал избавить незнакомцев от излишков презренного металла - каждый раз Бел поднимал на уровень груди свою руку с растопыренными пальцами, после чего их всегда отпускали, частенько бросив вслед уходящим презрительно-заинтересованный взгляд. Олее каждый раз было неприятно видеть подобное, ведь она уже знала, что означает этот жест, тем более что муж уже просветил ее по этому вопросу: таким образом у сутенеров принято показывать, что, мол, мы свои и сейчас заняты делом, точнее, ведем девушку к клиенту.