Николай Кровавый. Трилогия (СИ) - Аббакумов Игорь Николаевич

Сперва американская пехота больших потерь не несла. Шедшие в первой волне танкодесантники, имевшие опыт боев в Олимпии и на «пятачке», старательно прикрывались от пуль корпусом идущей впереди бронетехники и не сходили со следа гусениц, опасаясь мин. Таким образом они дошли до линии невзрывных препятствий, а дальше танки остановились и пехота залегла рядом. Некоторое время танкисты вели огонь из пушек и пулеметов, подавляя ожившие пулеметы канадцев и не давая стрелкам высунуть голову из окопа. Вот тут бы пехоте и рвануть вперед! Не смогли. Так и продолжали лежать, ожидая момента, когда танки продолжат движение вперед. А танкисты ждали, когда наконец саперы выполнят свою работу. Ничего хорошего из этого ожидания не вышло. Потому что канадские связисты наконец то восстановили поврежденную связь и в дело вступила тяжелая артиллерия противника, стрелявшая с закрытых позиций. С каждой минутой ее огонь становился все сильней и сильней. Стоящие ну всех на виду бронированные «сараи» не могли противостоять даже близким разрывам фугасных снарядов крупного калибра.

Надежда, что с этими батареями разберутся летуны, была напрасной. «Орлы» Васильшмана так и не смогли прорваться к цели ибо были атакованы вражескими дирижаблями. В воздухе разгорелось сражение, по ожесточенности не уступающее наземному.

Пехота, наконец то понявшая, что на танкистов особой надежды нет, все‑таки совершила рывок вперед и ворвалась в первую траншею. С большим трудом удалось ее захватить лишь к вечеру.

На следующий день была предпринята попытка наступать дальше. Снарядов у противников еще хватало и потому их не жалели. Причем, канадцы попытались нанести упреждающий огневой удар. Правда, это не сорвало американского наступления. В этот день они проявили такое упорство в достижении цели, которого ранее за ними не наблюдалось. К тому же, за ночь их саперы наконец то обеспечили танкам возможность идти вперед. И танки шли, подавляя одну огневую точку за другой. А следом шла пехота, которая врывалась в траншеи и шаг за шагом теснила обороняющихся. Во второй половине дня, защитники Оттавы перешли в контратаку на нескольких участках. Атаку британских войск поддерживали танки. Их было немного, всего восемь штук. Но это были танки, которые согласно принятой во всем цивилизованном мире классификации, относились к средним танкам! Ничего похожего у американцев не имелось. 150‑тонные «Черные Принцы», вооруженные 114 мм орудием и десятком пулеметов, являли собой настоящие самоходные форты. А если учесть, что их броня была не по зубам американским трехдюймовкам? Для легких, весом не более 100 тонн американских танков, британские танки были грозным противником.

Танковый бой дорого обошелся обеим сторонам. Правда, трудно сказать, что он был чисто танковым. Пехота и артиллерия тоже приняли в нем активное участие. Например, один из «Принцев» американцы захватили в исправном состоянии. Виновником этого успеха был третий лейтенант Блумберг. Не имея под рукой ничего подходящего для борьбы с танками, он сообразил, что танку всегда нужен свежий воздух. А раз так, то есть шанс, что вместе с воздухом внутрь танка проникнет и хлорпикрин. Поэтому он приказал стрелять по танку ружейными гранатами, начиненными хлорпикрином. Расчет оправдался более чем. Удалось не только выкурить сам экипаж, но и разогнать сопровождавшую его пехоту.

В другом месте, третий лейтенант Левински, догадался применить ампулометы Протасова, которые недавно поступили из России для испытания в боевых условиях. И тоже добился успеха. Полыхал «его» «Принц» здорово. В общем, подтвердилась старая истина о том, что у пехоты на любую хитрую задницу всегда найдется что то вроде кола.

Еще два «Принца» подбили американские танкисты. Ну а последние танки были покинуты экипажами лишь потому, что в самый неподходящий момент произошла поломка трансмиссии. Что никого не удивляло.

Для американских танкистов бой был менее удачен. Два десятка танков было потеряно безвозвратно. Не смотря на это, первая линия обороны противника была захвачена.

Третий день наступления не принес американцам никакого успеха. Чем сильней они давили, тем упорней становилось сопротивление канадцев. Бои шли уже на самой окраине города. И были моменты, когда атакующие теряли всякую надежду на успех. На седьмой день боев, Першинг бросил в бой свой последний резерв – «Дикую дивизию». Как потом вспоминали наши советники, сам командующий уже не верил в успех штурма и готов был смириться с неудачей. Однако именно с «Дикой дивизией» вдруг все пошло не так. Особой выучкой и дисциплиной она не блистала. Посылать ее в атаки на неподавленную оборону противника – только губить. Поэтому ей просто тупо нарезали участок для наступления и вместо нормальной постановки боевой задачи, приказали «Вперед!» И она пошла вперед. Правда, не в атаку. Будучи по натуре своей самыми обыкновенными мародерами, «дикари» трепетно относились к сохранению в целостности своих шкур. Поэтому, атак не было. Было просачивание. А просочившись, они занимались тем, что неплохо умели делать изначально: нападали на слабых и беззащитных и убегали от мало‑мальски сильного противника. На этот раз вышло действовать с большей безнаказанностью. Канадцы, чьи силы были связаны американскими атаками на фронте, мало что могли противопоставить тому террору, что внезапно возник в тылу. Да и с резервами у них возникли проблемы. Имевшиеся в распоряжении коменданта три рабочих батальона из беглых негров, никто не удосужился заранее вооружить. В результате, рабочий лагерь военных строителей подвергся нападению «дикарей». Послать кого‑нибудь на помощь избиваемым не было возможности, а потому мало кто из несчастных спасся.

Этот случай был подан американской прессой как очередная победа свободных граждан над «предателями и каннибалами». Причем, в изложении борзописцев, безоружный на самом деле противник оказал сильное сопротивление, атаковав американских «героев» на тяжелых 200‑тонных танках. Которые конечно же были уничтожены.

Так или иначе, но устроенный в тылу террор дезорганизовал оборону и нарушил ее целостность. Поэтому к концу второй недели боев, британское командование приняло решение оставить город и отойти на левый берег реки Оттавы, где и занять оборону.

Как правило, если положение не является безвыходным, британцы всегда проводят эвакуацию войск образцово. Так было и на этот раз. И на этом боевые действия затихли. Англо‑канадские войска занимали оборонительный рубеж по левому берегу реки, а американцы по правому. В разрушенном обстрелами и бомбардировками, неоднократно разграбленном городе совсем не осталось жителей.

Победители, как и побежденные, не имели сил для продолжения сражения и оно затихло. Фронт надолго застыл. Армия Першинга, закреплялась на достигнутых рубежах и никакой активности не проявляла, если не считать того, что потихоньку был установлен контроль по линии оз. Гурон – Френч‑Ривер – оз. Нисипиг – река Мэттава – и далее вдоль течения реки Оттава до самого Монреаля. Нужно сказать, что первоначально планировался не только захват канадской столицы, но и всей канадской территории на правом берегу реки Святого Лаврентия до самого ее впадения в одноименный залив. И не только планировали. Милиция Вермонта, Нью‑Хэмпшира и Мэна, пользуясь тем, что главные силы противника увязли в боях за Оттаву, перешла в наступление и даже сумели дойти до реки Святого Лаврентия. Командовавший канадскими войсками на этом направлении, недавно произведенный в генералы Гровс, изначально располагал меньшими силами, нежели его противники. А потому он не стал увлекаться жесткой обороной. Сдерживая войска захватчиков ударами из засад, он медленно отступал, одновременно собирая ударный кулак. С резервами у него дела обстояли неважно, поэтому он решительно ставил в строй всех, кого только мог: беглых негров, срочно выпущенных из тюрем преступников, китайских строителей, эмигрантов галичан…

– Парни! Для меня нет никакой разницы между евреем и кочегаром, между негром и аристократом. Всякий, кто не отказался от драки, для меня будет настоящим канадцем!