Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Балскове тщетно начинал с ним разговоры о возвращении, а Горавн настаивал на том, что не может уйти, ведь тогда войском не кому будет командовать. Нет, конечно, это можно препоручить жрецам, но только это уже не будет выглядеть как карательная война. И если Горавн вдруг покинет лагерь, то как такое расценят воины? Разве не зададутся они вопросом: почему Горавн вывел их на эту войну, а потом вдруг бросил? И вот тут Син проклял свое заступничество за Амнэрис, ведь будь она сейчас во главе войска, они бы беспрепятственно перенеслись на границу Каримэны, а она бы продолжала наступление. Балскове уже хотел отправиться за ней, но вовремя подумал, чем бы они объяснили такое странное возрождение магии? Могли возникнуть подозрения, что, скажем, Амнэрис устроила весь этот хаос, это она разделалась с Богом Справедливости, чтобы властвовать одной над всеми, она даже Горавна выставила своим военачальником, а сама осталась ждать добытой для нее победы. Захочет ли войско сражаться за это?

— Скажем им, что так они добьются денег и власти, а если пойдут против нас, то их ждет та же участь, что и жителей тех поселений, где мы проходили! — настаивал Син, только что, не стуча ногами от злости и негодования.

А Горавн всё не соглашался, упорно стоя на своем, он должен быть здесь, командовать войсками, теперь о смене ролями с Амнэрис не могло идти речи. И он уже начал посмеиваться над Балскове, который боялся идти один. Балскове там, а он здесь, ему, Горавну, меньше всего хотелось быть при ком-то, но ему хотелось самому властвовать и быть полноправным союзником. И Балскове тоже понимал это, понимал всю гордость Горавна. В конце концов, он решил, что Горавн занимается не более, чем самообманом. Что ему даст это предводительство? Ничего, ведь кристаллы у Балскове, и хотя сейчас он делал для него кристаллические перчатки, ему ничего не стоило оставить это добро Горавну, который рвется понять сам их действие. "Хочешь взять инициативу в свои руки? Попробуй!"

Они стояли на небольшом пригорке, с которого были видны продолжительные холмы — последняя черта, отделяющая их от Царства Льва, уже завтра они выступят. В небе летали драконы — наблюдатели и доносчики, во главе с Митинием Гедеоновым. Отряды живых находились на поляне перед спуском в долину реки Посланница Льва. Демоны между ними и шатром командиров, алчно жаждущие и нетерпеливо ждущие. Эльфы, из числа тех, кто примкнул к этому войску от отчаяния, с ужасом поглядывали в их сторону. Что если их терпение лопнет? Холмы ведь продолжительные и извилистые, этот перевал сродни горному, слишком много здесь было ловушек и опасностей. Единственное, пожалуй, чего не было, так это холода. Зато их путь лежал через полосу горячих гейзеров в обширной прогалине между холмами, которую можно было назвать настоящей долиной. Словом, напрямую, без остановок, как до того, они не пойдут, все равно придется останавливаться. И выдержит ли шаткое настроение демонов? Не сорвутся ли они в этой самой Долине гейзеров?

Всей душой Син мечтал отправиться к Амнэрис, устроить в ее Чертомирском храме скандал, обвинить ее в предательстве, но представил ее насмешливую улыбку на все эти заявления и передумал. "Нет! Я не позволю ей смеяться надо мной! Но проверить ее все-таки нужно"

— Отправлюсь-ка я к Амнэрис, думаю, надо ее справедать.

— Это хорошая мысль, потому что ее вполне может не быть на месте.

— И куда же она может оправиться? — небрежным голосом спросил Балскове и насмешливо добавил. — Уж, не на своих ли крыльях в свой храм на старом материке?

— Это, конечно, вряд ли, но отправиться ей есть куда, например, на границу Каримэны, чтобы помешать нам. Она в состоянии догадаться, что мы хотим разрушить завесу Амедео. Или думаешь, нет?

— Да, и если это так, то ее нужно найти!

Горавн улыбнулся, наконец-то Амнэрис ответит за все свои попятные, в том числе и за то, как выставила его последний раз из своего дворца. Как бы невзначай, совершенно без какого-либо подтекста, со смехом он добавил.

— Посмотрим, что она тебе скажет! Наверно, что пошла искать Душу Мира!

"Пошел искать Душу Мира" — это была пословица, не более, но она буквально обожгла Сина, его прошиб холодный пот, он задумался и почти испугался. В том, что Душа Мира существует, не сомневался никто, но никто толком ничего о ней не знал. Только то, что она рядом, окружает нас, а мы этого не замечаем и идет искать то, чего попросту не видим и не чувствуем. И он, Син Балскове, и думать забыл об этом верном страже Мира, для существования которого мало одних законов. Где она сейчас? Все также рядом? Или она отошла в тень, чтобы приготовиться к решающей атаке?

— Говорят, что когда шла война, то пространство плакало, — не своим, глухим голосом говорил Син. — Но сейчас оно молчит. Почему? — он поднял голову и внимательно вопросительно посмотрел на Горавна.

— Может, мы убили ее?

— А может, она приняла новое обличье? Или история лжет, и Алкмея не была ее воплощением?

— Была, это я могу сказать с точностью.

— Выделялось ли это? Откуда вам наверняка это было известно? Все просто поверили Амедео?

— Нет, а… тебе известно что-нибудь о рождении Бога, Син? Как это происходит? Это смерть, переходящая в новое рождение. При этом Природа словно отмечает праздник, небо озаряется ярким цветным свечением, словно это живая радуга или глобальное северное сияние.

— Я читал об этом, — нетерпеливо перебил его Син.

— Тогда, может, ты читал и о смерти-возрождении Алкмеи? — Балскове зло пнул лежащий под ногами камень, словесного ответа не требовалось, — Раздалось пение, Син, а когда хочется петь? Либо когда очень хорошо, либо когда очень плохо. Она пела, потому что радовалась появлению Богов, стражей законов Природы… Ее тело растворилось, но не так как от действия твоих кристаллов, оно постепенно растаяло, как туман, легким порывом ветра. Все задались вопросом, что это было, и тогда Амедео сказал нам, что Душа Мира сменила телесное воплощение на истинное. — Но… неужели ты думаешь, что она может ответить? После всего?

— Я не знаю, Горавн, но я не хочу, чтобы ее искала Амнэрис, так что я не медленно иду к ней.

Балскове решительными шагами направился к шатру, отодвинул полог, вошел в внутрь и вдали от посторонних глаз воспользовался кристаллами и перенесся в Чертомир. Сразу в главный храм, в главный зал.

Жрецы, словно застигнутые врасплох, испуганно завертели головами в его сторону, они забыли строчки, на которых остановились, да и не желали продолжать, словно боясь этого. Почему? Сейчас Сину показалось странным даже это, хотя это простое замешательство, которое могла пояснить только она.