Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

смерти, но, наверное, придется начинать раньше. Во всяком случае, понять его легче, чем прыгать по крышам или учить диалекты керхар-нарага. Воин Нехебкая готовится к смерти каждый день, каждую секунду. Нужно представлять, что твое тело разрывают на части стрелы, копья и мечи, тебя уносят прочь вздымающиеся волны, разбивает о скалы, поражает молния, ты умираешь от болезни и так далее. Как говорит одна хорошая нарзидская пословица: «Сделай шаг из-за выступа, и ты уже мертв». Древние предупреждали не об опасностях, подстерегающих на каждом углу. Они писали, что нужно считать себя мертвым заранее, вне зависимости от обстоятельств.

— Боюсь, я еще не готов к этой стороне учения серкетов, — осторожно ответил Арлинг, стараясь быть вежливым. — И все же, позвольте вернуться к вашей сестре. Нельзя, чтобы она умерла напрасно.

— Ни одна смерть не бывает напрасной, — задумчиво произнес иман и принялся набивать трубку. — Ладно, попробуем по-другому. Помнишь, я рассказывал тебе легенду о Нехебкае?

Арлинг кивнул. Да, это была мудреная сказка, наполненная сложными именами и эпитетами. Равнодушный, Сомневающийся, Скользящий, Великий… Легенда рассказывала о том, как шестеро братьев-богов прогнали с неба седьмого за интерес к людям. Нехебкай был изгнан из дома и заперт в сикелийской пустыне, откуда постоянно искал дорогу обратно. Первыми серкетами стали те люди, которые согласились служить Великому, получая за преданность тайные знания. Но земля, которая была создана для человека, не могла долго выносить присутствие бога, тоскующего по дому. Начались несчастья — засуха, неурожаи, болезни. Женщины перестали рожать, мужчины убивали друг друга в кровопролитных войнах, дети погибали от болезней в младенчестве, а старики сходили с ума. Горестные вздохи Нехебкая пробудили к жизни самумы — смертоносные песчаные бури, а его слезы стали пайриками — бездушными демонами, терзающими путников. И тогда среди серкетов родился Видящий, который отыскал врата к небесному дому Нехебкая. Впрочем, на небесах бог не задержался, так как слишком долго пробыл среди людей — его неизбежно влекло к ним назад. С тех пор так и повелось. Когда Великого начинала одолевать тоска, порождая несчастья для человека, находился Видящий, который отправлял бога обратно.

Но однажды Видящие исчезли, и тогда серкеты изобрели септорию — странный ритуал, имеющий два исхода. Первый был придуман последним Видящим и заканчивался открытием врат для Нехебкая. Второй Исход был изобретен серкетом-повстанцем, которого прозвали Подобным. Подобный мечтал наделить Нехебкая силой, которая помогла бы ему свергнуть братьев и стать единственным богом. Этот ритуал так и не был завершен, потому что даже его создатель не знал, сколько жертв нужно принести, чтобы Великий обрел могущество, способное одолеть других Великих. Подобный развернул кровавую бойню, отправляя под нож людей и животных, но закончить Второй Исход не сумел, так как сам был убит другими серкетами. Дальше версии расходились. Одни считали, что Подобный мертвее мертвого, а слухи о его возвращении — выдумки, другие верили, что он был оживлен приверженцами, которые воспользовались тайными знаниями, полученными от Нехебкая. После воскрешения Подобный бежал за Гургаран, где до сих пор вынашивал планы завершить Второй Исход. Что касалось самого Нехебкая, то потревоженный Подобным, он перестал являться к людям, которые со временем о нем забыли, так же как и о том, что приближался день, когда на их землю опустятся сумерки божьей тоски, принеся с собой боль и разрушение всего человеческого.

Со временем серкетов становилось все меньше, а потом они и вовсе исчезли, превратившись в такую же легенду, как и сам Нехебкай. О Пустоши Кербала, последней обители Скользящих, знали многие, однако мало кто верил, что там остались те самые, древние слуги Нехебкая. Арлинг не спорил с учителем, но про себя считал, что серкеты из Пустоши — обычные жрецы, поклоняющиеся богу, который был чуть менее известен, чем, к примеру, покровитель домашнего очага Затута.

Где заканчивалась легенда и начиналась реальность, он так и не разобрал. Иман мог часами рассказывать о миссии Белой Мельницы, которая должна была следить за границами Гургарана, чтобы не допустить возвращения Подобного, но когда Арлинг изредка попадал на встречи тайного общества, то слышал обычных купцов, которых заботили высокие налоги, разбой керхов и плохие дороги.

Арлинг давно решил, что религия была создана не для него. Ему хватало веры в жизни, пусть она и была ограничена одним человеком, его учителем. Легенда о Нехебкае казалась очередной сказкой, каких в преданиях кучеяров было много.

— Помнишь человека с камнем во лбу, который приезжал на летние экзамены в прошлом году? — спросил иман, прервав его размышления.

Регарди снова кивнул. Странный кучеяр запомнился ему по резкому запаху золы и серы, а когда Беркут сказал, что у него «каменная татуировка», включил его в свое хранилище интересных образов.

— Он из Пустоши, — признался учитель, ничуть не удивив Арлинга. Они с Шолохом тогда сразу предположили, что человек был серкетом.

— Крахк сказал, что Скользящие уже давно пытаются завершить Первый Исход, но Нехебкай их не слышит. А это, по их мнению, верный знак того, что Подобный тоже начал септорию, но свою — Второго Исхода. Они боятся, что Подобный завершит обряд раньше, и тогда случится непредсказуемое. А теперь про Атрею. Женщины-серкеты всегда занимали особое место среди слуг бога. Я бы сказал… жертвенное. Когда Первый Исход не удавался и небесные врага оставались закрытыми слишком долго, жрицы отправлялись к Нехебкаю, чтобы помочь ему справиться с тоской, которая грозила обернуться гибелью человечества. Отвечая на твой вопрос, почему я не пытаюсь остановить ее, скажу так. Атрея — одна из последних истинных жриц Нехебкая. Зерге слишком стара, чтобы справится с Индиговым. Серкеты верят, что моя сестра сможет отвлечь Великого и дать им время завершить септорию. Атрея готовила себя к этому с детства. Поэтому я не вправе вмешиваться. Никто не вправе.

— Вы сами сказали — в это верят серкеты! — от волнения во рту пересохло, словно Арлинг наелся песка. — Важно лишь то, во что верите вы.

Молчание учителя было красноречивее слов.

— Вы отправляете сестру на гибель, — едко произнес Регарди. — Атрея совершает ошибку, а вы, зная об этом, отказываетесь ей помочь.

— Если человек готов к тому, чтобы умереть в любое мгновение, он не совершает ошибки, — парировал мистик. — Человек ошибается в том случае, если ему не удается умереть в нужное время. Хотя следует признать, что нужное время возникает нечасто. Например, один раз в жизни.

Такого разговора у них давно не было. Арлинг не помнил, когда еще ему хотелось так сильно убедить учителя в своей правоте. Интуиция подсказывала, что на зыбкой почве религии и веры мистика было не победить, поэтому он решил сменить тактику. Факты, ему нужны были факты.

— Вы знаете,