Обратный отсчет: Распад - Токацин

твоя бомба? — Хейз, поставив две кружки на верстак, с любопытством смотрел на непрозрачное защитное поле. — Не очень большая, верно? Ей хватит мощности? Там же, в шахтах, всё очень прочное…

Гедимин покачал головой.

— Есть слабые места. Их два. Для двух зарядов, — он провёл пальцами по защитному куполу, убирая верхний слой. Теперь было видно, что на верстаке лежат четыре предмета — ирренциевые «ядра» из тонких пластов плотной руды, вложенные в ребристый каркас, и обсидиановые «гребни» похожей формы. Поодаль, в коробке, остались разобранные взрыватели — сейчас они выглядели как набор пружин и тонких проволочек.

— А, вот они какие, — Хейз подошёл к прозрачному куполу. Гедимин выставил руку, не позволяя ему прикоснуться к преграде.

— Осторожно. Это ирренций.

— Чёрт! — Валентин вскинул голову и смерил сармата растерянным взглядом. — Ирренций⁈

Сармат едва заметно ухмыльнулся. «Надо перед взрывом сделать экран поплотнее,» — думал он. «Чем дольше будет идти реакция, тем сильнее рванёт. Видел бы Линкен, как теперь легко сделать бомбу…»

— Ирренций, — повторил Валентин, разглядывая разобранные заряды. — Значит, наружу нас выкинет ядерный гриб? Пойду проверю «сивертсены» — если не выдержат, будет худо…

Гедимин одобрительно кивнул и, дождавшись, когда пилот скроется за «Раптором», склонился над зарядами. Взяв крайний лист обсидиана, он осторожно вдвинул его в соответствующий проём между пластинами руды. Тёплые волокна пощекотали пальцы, защитный купол мигнул зеленью. Сармат подвигал лист вверх и вниз, проверяя, насколько легко он входит, и увеличил проём на один миллиметр.

За спиной что-то взвыло, пару раз пронзительно взвизгнуло и замолкло. Гедимин развернулся, вскидывая руку с генератором защитного поля, и увидел, как Хейз выглядывает из-за фюзеляжа и стряхивает с респиратора сажу.

— Не нравится мне этот движок, — сказал он, нервно усмехаясь. — Ладно, ещё раз…

— Стой! — Гедимин прыжком обогнул «Раптор» и поймал пилота за плечо. — Отойди, я сам.

«Чего тут наковыряла эта „мартышка“? Вчера же всё было в порядке…» — он осторожно просунул руку в проём между пластинами обшивки и посветил фонариком. Из-за «Раптора» донёсся негромкий звук — кто-то опустил на верстак набор стеклянных пластин и удивлённо хмыкнул.

«Hasu!» — Гедимин одним прыжком перемахнул через истребитель и приземлился почти вплотную к Валентину. Тот стоял над ирренциевыми зарядами, не прикрытыми уже ничем, и держал в руках кусок руды, глядя на него с непонятной ухмылкой.

— Hasu! — сармат схватил его за руку, выдернул камень и бросил на верстак, прихлопнув сверху защитным куполом. «Бесполезно,» — мелькнуло в мозгу, и Гедимин болезненно сощурился. «Если уже потрогал… И где искать флоний⁈»

Он развернулся к человеку, готовясь увидеть пятна ожогов на руках, кровавые сопли и судороги. Валентин, совершенно невредимый, изумлённо глазел на сармата — и очень проворно отскочил, когда тот развернулся.

— Где тут мея? — выдохнул Гедимин, пристально глядя на ладони пилота — красная сыпь уже должна была проступить на коже, даже если внутренние органы ещё работали. — Смывай пыль — и живо в госпиталь! Если ввести флоний, ещё выживешь…

Валентин странно ухмыльнулся и отступил ещё на шаг — теперь между ним и сарматом был угол верстака, и схватить его за плечо никак не получалось.

— Так ты это всерьёз… — протянул он, глядя на сармата со странной смесью испуга и жалости. — Про ирренций и это всё… Я видел — там просто камни, но думал — шутка… А ты… Эй, Джед, слушай меня! Там просто камни. Нет никакого ирренция! Видишь?

Он протянул сармату руки ладонями вверх, и тот изумлённо мигнул — никаких следов омикрон-поражения на тонкой коже не было. «Будто это что-то значит…» — он резко взмахнул рукой, почти ухватил человека за запястье, но тот проворно отпрянул в сторону. «Слишком быстрый для облучённого,» — мелькнуло в мозгу, и сармат нелепо ухмыльнулся. «Не пострадал? Дуракам везёт…»

— В госпиталь беги, — буркнул он, растерянно глядя на человека. Тот мигал часто, как и полагалось существу с таким устройством глаза, но жидкость не вытекала, и края век не краснели, — никаких признаков ожога, даже на такой чувствительной области. «Точно, дуракам везёт… На кой астероид он туда влез⁈»

— Тихо, Джед, тихо, — Валентин, нервно ухмыляясь, обошёл сармата по кругу и приблизился к защитному куполу. — Я ещё вчера удивился — видно же, что это простой гранит. Но думал — мало ли, я не геолог… А с тобой вот что… Ты успокойся, ладно? От таких дел любой сдвинется. Вот, смотри…

Он небрежно ткнул в купол пальцами, почти растворив его. Гедимин вздрогнул, быстро двинулся к нему, готовясь отшвырнуть человека, если тот снова влезет под облучение.

— Видишь? — Валентин хлопнул ладонью по куполу. — Ничего не светится. Излучения нет, понимаешь? И ирренция там нет. Просто камень, гранит. Понимаешь?

Он заглянул сармату в глаза с непонятной надеждой. Тот растерянно мигнул.

— Это ирренциевая руда, — медленно проговорил он, вспоминая тёплые волоски на пальцах и висках. — С хорошим процентом металла. Не знаю, как тебя не обожгло, — но ты шёл бы в госпиталь. Зачем ты сюда полез?

Валентин покачал головой.

— Там нет никакого металла. Джед, у тебя же анализаторы! Возьми и сам проверь. Эта штука «чистая». Разбери её, а? Ты же не думаешь с ней лезть в шахты… правда, не думаешь? Ты знаешь, что это никакая не бомба? Джед? Чёрт! Ты меня слышишь⁈

«Всё-таки схватил дозу,» — думал Гедимин, растерянно глядя на пилота. «Только не омикрон, а сигму. Прижгло мозг. Повезло ему, хоть не подохнет…»

— Иди наверх, — велел он. — Если завтра станет хуже, поедешь в госпиталь. Руда излучает «сигму», это не так опасно. Тебе повезло. Но больше её не трогай.

Он подошёл к наполовину вскрытому куполу и взял в руки заряды — калибровку надо было закончить. Валентин стоял у верстака и шумно дышал. Сармату было не по себе. «Грёбаная сигма! Ещё психа под боком мне не хватало… Вот и слетали в шахты…» — он досадливо