Ты только моя - Мая Грей

Все эти три дня, как стихия отпустила нас из своих тисков, Алекс пытался заговорить со мной о чем-то. Но мне не о чем с ним разговаривать. Я не подпускаю его к себе, не позволяю даже притронуться. И, к огромному счастью, мы не одни. Присутствие Грега создает некую преграду между нами.

А сегодня он какой-то хмурый и молчаливый. Нет никаких попыток заговорить со мной. Даже не смотрит в мою сторону. Меня это бесит. Ужасно бесит. Смотреть-то я ему не запрещала.

— Ты хоть что-нибудь знаешь? — взрываюсь я. — У нас не осталось еды, вода уже заканчивается, мы умрем от голода и обезвоживания.

Алекс даже не обернулся. Такой же спокойный, как этот абсолютный штиль, который тоже уже действует на психику.

— Что ты от меня-то хочешь, Мия? — усмехнувшись, спрашивает он, продолжая смотреть в горизонт.

— Я хочу… я хочу… — а, собственно говоря, что я хочу от него? Да ничего! Разве что, чтобы он валялся у моих ног, как в том сне, или хотя бы взглянул на меня. — Я хочу, чтобы ты достал из своей задницы волшебную палочку и взмахнул ею! — выпалив это, забилась в дальний угол плота.

Вот только плот круглый и непонятно, где у него угол. Но чувствовала я себя именно так: обиженным ребенком. А еще отвергнутой.

— Ну, извини, дорогая, — Алекс наконец-то развернулся и, закинув локти на борт плота, вальяжно расселся, — моя палочка срабатывает только раз, и свою миссию она уже выполнила. Из урагана я вас вывел, самолет посадил. Со своей стихией я справился. А океан, я так полагаю, больше по твоей части. Так что теперь твоя очередь доставать палочку и взмахивать ею.

— Слышите! — Грег заставил нас затихнуть. — Шум! Шум прибоя! — Он схватился за бинокль и начал внимательно осматривать вокруг. — Посмотри, Алекс! — передал «волшебнику» бинокль.

— Белая полоска! — Алекс смотрит туда, куда указывает Грег. — Это пена от волн. Греби туда, Грег!

Мужчины схватились за небольшие весла по бокам плота и ринулись живо грести. А потом волны, как будто подхватив нас, начали сами нести к берегу.

Ощущение земли под ногами приносит немыслимую радость. Белоснежный песок нежно ласкает стопы, словно приветствует нас, долгожданных пришельцев. Густая растительность в глубине острова сразу же манит к себе, обещая нам найти в ней пресную прохладу. Мы не ошиблись. В сердце этой чащи оказался небольшой пруд, куда за все время существования острова стекала дождевая вода.

Ничего не соображая от радости, мы бросились в озеро прямо в одежде, желая смыть соль не только с тел, но и с нее. Лишь когда прохладная вода остудила наши тела, мозг начал выдавать сигналы избавиться от одежды. Хотелось, чтобы каждая частичка тела насладилась этой благословенной прохладой и ничто не препятствовало этому.

— С ума сошла? — голос Алекса, раскатом грома, прерывает мое блаженное состояние. — Прикройся! — собрав мои плавающие поверх воды юбку и блузку, толкнул их ко мне.

— Что такого? — не понимаю я. — На мне трусы, топ и лифчик! Кстати, лифчик тут лишний, — быстро расстегнув застежку, стянула лямочки и вытащила его из-под топа, а потом бросила в лицо этому блюстителю порядочности.

Вода в пруду настолько прозрачная, что видны даже каменистое дно и множество мелких рыбешек, облюбовавших его. Но взгляд Алекса замер не на рыбах, а на моих сосках, бесстыже торчащих сквозь тонкий топ.

— Грег, ты все? — не оборачиваясь к напарнику, спрашивает Алекс.

— В смысле, все? Тут столько рыб! Надо бы сетку смастерить, — а вот Грега рыбы заинтересовали.

— Ну так иди и смастери!

— Понял! — Грег только поднял взгляд со дна на нас.

Глава 27

Мия

Как только Грег скрылся из вида, Алекс начал подплывать ко мне, не отрывая взгляда теперь уже от моих глаз.

— Ты специально это делаешь, да? — ехидно и злобно спрашивает.

— Что? — пытаюсь пятиться в воде назад. — Кинула лифчик? Извини, так вышло. Разозлилась, что ты мне тут замечания делаешь. Можешь вернуть мне его.

— Нет, теперь он мой! — улыбается хитро. — И мне его мало! Хочу к нему трусики, — схватывает меня в воде и пытается стянуть трусы.

— Что ты делаешь? Отвали, придурок! — отталкиваю его и отстаиваю лямку своих стрингов.

— А что ты хотела? Мы одни на острове. Женщин больше нет. А я уже и не помню, когда был последний раз с женщиной. А тут соски твои прям так и просят, чтобы я тебя трахнул.

— Не был с женщиной?! — я прям возмущена его заявлением. — Я могу напомнить тебе, когда ты последний раз был с женщиной. В тот вечер, когда бросил меня в гостинице. Хочешь сказать, что не затащил в постель ту, которой отдал мой цветок? Наверное, всю ночь срывал лепестки с ее перлотоса!

— Ты о ком? — делает вид, что вспоминает. — Ах, Грета! Как я мог про неё забыть? — ехидная улыбка так и напрашивается на хорошую пощёчину. — Нет, её перлотос я не трахал, — ну конечно, называет все своими именами.

— А что так? Тоже сбежал? — злорадствую я.

— Нет, мы мило поболтали, выпили немного виски. А что оставалось делать? У нее оказались критические дни?

— Надо же, не повезло! Бедненький! Но на мои не соски рассчитывай! Отстань от меня! — пытаюсь отбиться от рук, которые опять полезли ко мне, — Я лучше отдамся Грегу, чем тебе! Чертов ублюдок! Отпусти!

Алекс крепко сжимает меня в объятиях, и мне ничего не остается, как смиренно прижаться к его плечу и разреветься.

— Мия, — нежно шепчет он, — прости меня, малыш. Я не хотел обидеть тебя. Просто… испугался.

— Чего? — спрашиваю сквозь рев.

— Что потеряю тебя.

— Как? — ничего, вообще, не понимаю.

— Я не могу тебе сейчас всего объяснить. Дай мне время, пожалуйста, — он нежно хватает меня за подбородок и заставляет, откинув голову, смотреть ему в глаза. — Я люблю тебя, девочка моя! — его ласкающий взгляд, говорит, что это правда, отчего мое сердце вновь замирает. — Очень сильно люблю, ты даже не представляешь.

Говорит так искренно и так сладко, что хочется забыть обо всем: о моей обиде и боли, о том, как разбил он мне сердце, как заставил плакать ночами, что восемь лет назад, что на этой неделе. Хочется, но не получается. Такое не забывается! Нельзя забыть! Нельзя поддаваться чарам этих бесстыжих и лживых глаз. Я отвожу взгляд.

— Посмотри на меня, Мия, — просит Алекс.

— Нет! Я поклялась не смотреть на тебя.

— Как это? — удивляется он.

— Поклялась, что даже если ты окажешься единственным мужчиной на всем белом свете, я никогда не