Цена любви - Шейла Ранн

— Смотри, chica, это Маноло Арриегас.

Мерседес указала на матадора с точеным лицом, в белом костюме, который казался мужественнее и увереннее, чем другие. Он явно был любимцем толпы.

— Он выступит первым.

Маноло эффектно прошел по арене; остановился у ложи президента и отвесил поклон. Оказавшись напротив нашей ложи, он поднял глаза и улыбнулся. Если он и волновался перед боем, то не подавал вида. В ответ на его галантность мы встали.

— Не верь его улыбке, — зловещим шепотом предупредила Мерседес. — Флирт для него — только игра.

— Разве он чем-то отличается от других мужчин и даже женщин? — парировала я.

— Pobrecita.

Она игриво улыбнулась.

— Тебе попадались в жизни такие плохие люди. Может, теперь мы это изменим… да?

— Возможно, да, возможно — нет.

За матадорами следовали пикадоры на лошадях, они держали в руках длинные копья — деревянные палки с массивными стальными наконечниками. Я всегда ненавидела их жестокую работу. Они кололи быка в загривок всякий раз, когда он пытался броситься на коня и ударить его. Бока лошади защищены серыми щитками, утверждают, что конь не чувствует удара, но я не раз видела, как рога вонзаются в конские мышцы сзади, если пикадор не успеет развернуть животное. Меня уже подташнивало при мысли о подобном варварском зрелище.

Затем на арену вышли отважные бандерильеро — помощники матадоров. Двигаясь, точно в танце, они втыкают три вида коротких, обернутых цветной бумагой палочек с острыми наконечниками в лопатки быка, выматывая его таким образом, чтобы матадор смог показать свое искусное владение мулетой. Myлета — это короткий красный плащ, которым он совершает эффектные движения перед финалом — смертью быка. Мой Жозелито всегда сам втыкал бандерильи. Превосходно сложенный, он стоял на арене, сдвинув ноги, подняв руки высоко над головой и чуть изогнувшись, чтобы пропустить разъяренного быка сбоку.

Мерседес прервала мои воспоминания.

— У тебя такое выражение лица… О чем ты задумалась?

— О человеке, которого любила очень сильно, Мерседес, — ответила я, получая определенное наслаждение от ее огорченного вида. — А о чем думаешь ты?

— О недавних событиях, chica, недавних событиях, ты их помнишь? — торжествующе прокричала она сквозь грохот духового оркестра и шум толпы.

На арене остался только сидящий в седле пикадор.

Под звуки фанфар загон открылся, и огромный белый бык стремительно ринулся к лошади. Пикадор ловко повернул коня, и бык вонзился рогами в деревянное заграждение. Помощники матадора, так называемые пеоны, успели перемахнуть через барьер, затем вернулись на арену и начали размахивать плащами, вынуждая быка вновь броситься на коня. На этот раз, повернув лошадь, пикадор нагнулся и вонзил копье в спину разъяренного быка. Прием, очевидно, был выполнен мастерски, потому что толпа пришла в неописуемый восторг. Я отвернулась; на лице Мерседес появилась улыбка.

— Смотри, — приказала она. — Это через секунду закончится.

Слава Богу, она оказалась права. После нескольких точных, безжалостных ударов начался следующий этап драмы.

В этот момент, словно давая отдохнуть от жестокости, несколько матадоров, включая Маноло, по очереди выполнили изящные вероники, часто изображаемые на плакатах и открытках. Мужественный бык фыркал, раны на его спине кровочили, он танцевал перед каждым тореро, следуя за ярким плащом. Матадоры старались измотать быка серией виртуозных па-де-де.

Далее коррида настолько захватила меня, что почти заставила забыть, что происходит на самом деле. Маноло решил самостоятельно воткнуть бандерильи и выполнил это безупречно. Каждый раз он останавливался перед быком и смотрел ему в глаза. Потом обращался к нему, воодушевляя на атаку. Животное замирало как вкопанное; с трибун не доносилось ни единого звука; наконец, решившись, бык отчаянно ударял копытами о землю и бросался к Маноло. Матадор также устремлялся к быку и перед столкновением искусно отступал в сторону. Его гибкое тело нависало над рогами и избегало контакта. При каждом движении зрители ни минуты не сомневались, что рог вот-вот вонзится в сердце Маноло. Но он всякий раз оставался невредимым, а спину быка украшала очередная пара цветных раскачивающихся бандерилий. Толпа взрывалась радостными криками, оркестр играл громче, аккомпанируя массовому экстазу.

Теперь Маноло казался неуязвимым. Мы с Мерседес, крепко взявшись за руки, затаили дыхание. Маноло с красной мулетой и шпагой в руках собирался исполнить величественную финальную серию вероник. Любое отточенное движение сопровождалось криками с трибун. Маноло испытал быка несколькими предварительными верониками. «Оле, оле», — неистовствовали трибуны; наконец Маноло опустился перед быком на колени и поднял руки к небу. Трибуны ахнули, восхищаясь таким бесстрашием. Маноло, не поднимаясь с колен, начал приближаться к быку, дразнить, размахивая висящей на шпаге мулетой. Разъяренный бык бросился вперед. Маноло, по-прежнему стоя на коленях, перебросил плащ через голову животного, вынуждая его промахнуться. Трибуны ревели от восторга: «Оле, оле». Хладнокровный Маноло демонстрировал мужество на коленях, повернувшись спиной к быку. Животное в ярости, ударив копытами о землю, снова бросилось к матадору с невероятной скоростью. Снова Маноло взмахнул мулетой над головой быка, на этот раз поднявшись с колен. При следующей атаке Маноло повернулся, сделал коронный пас и, обернувшись плащом, чудом избежал рогов. На белом костюме Маноло осталась бычья кровь.

— Он, похоже, сумасшедший, — выдохнула я, обращаясь к Мерседес.

— Да, — согласилась та. — Но посмотри на донну Фернанду. Она куда безумнее.

Донна Фернанда невозмутимо обмахивалась веером с улыбкой на лице; казалось, она изысканно отстранилась от окружавшей ее толпы.

Наконец настало время убийства. Маноло встал перед быком в боевую стойку и прицелился шпагой. Они уставились друг на друга. Бык отказывался атаковать. Чувствовал? Маноло терпеливо заговорил, воодушевляя животное. Но бык не реагировал. Маноло бросил на землю платок. Бык не сдвинулся с места. Толпа затаила дыхание. Точно сойдя с плаката, Маноло поднялся на цыпочки и шагнул вперед. Бык устремился на врага в лобовой атаке. Когда они встретились в центре арены, Маноло ловко вонзил шпагу именно туда, куда целился. Обманутый бык медленно опустился на колени. Маноло поднял руки, приветствуя зрителей. Толпа взорвалась! В агонии бык перекатился на спину, забив копытами в воздухе. Меня пробрала дрожь, на глаза навернулись слезы, вызванные трагической красотой варварского зрелища.

Затем мужество и варварство были вознаграждены. Один из бандерильеро получил приказ отрезать уши и хвост быка для Маноло в качестве награды за превосходный бой. Маноло обошел арену; восхищенные зрители бросали ему цветы и подарки. На арену вывели упряжку лошадей и утащили мертвого быка. Как только Маноло оказался напротив нашей ложи, один из бандерильеро поднялся к нам и протянул мне уши и хвост. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Мерседес толкнула меня локтем в бок.