Еду в Магадан - Игорь Олиневич

Напоследок, хотелось бы пару слов сказать о парламентской республике. Проблема такого устройства в том, что оно не отвечает заявленым принципам. Так же, как большевики были далеки от коммунизма, так и республиканцы далеки от демократии. У большевиков «диктатура пролетариата» стала тиранией номенклатуры партии. А в республике «власть дэмоса» в реальности означает коллегиальное правление буржуазии. И так было изначально. Сегодня часто можно услышать, что прототипами республики были древнегреческие полисы, «Афины – колыбель демократии». Однако, устройство тех же Афин было гораздо созвучнее анархическим принципам, нежели парламентаристским. История республики (классическая Французская революция) показывает что ее основной целью была ликвидация власти аристократии (во главе с королем) и духовенства в пользу третьего сословия, т.е. буржуазии. Избирательные права были предоставлены тем, кто проходил имущественный ценз. Буржуазия, выдвигая лозунг «свобода и равенство» желала ровно столько свободы, сколько нужно, чтобы обеспечивать в представительных органах свои интерес, и ровно столько равенства, чтобы выровняться в правах с дворянством. Конечно, от этих веяний и народу перепало кое-что, например, свобода слова, собраний, ассоциаций, но лишь в ограниченной мере, не ставящей под угрозу саму власть буржуазии.

В случае опасности республика может быть столь же безжалостной и жестокой к своим оппонентам, как короли и диктаторы. Со времен первых либеральных режимов 200-летней давности произошла кое-какая трансформация: избирательное право стало всеобщим. Но почему? Потому что по всему миру наблюдался рост и решимость социалистического движения. Чтобы выбить почву из-под ног социалистов и ликвидировать угрозу, буржуазия пошла на сделку с социал-демократией. Оппортунисты получили доступ к власти в обмен на отказ от революции и классовой борьбы. Социал-демократическая интеллигенция приглашение приняла и с помощью подконтрольных ей профсоюзов подавила радикальные настроения среди рабочих и по сей день занимается тем же. Естественно, фасад республики стал «народным», демократия стала самым употребляемым термином. Но только всеобщее избирательное право ничего не изменило: буржуазия быстро поняла, что силу различных партий определяют вложенные в нее деньги, а не программа и лозунги. Честный человек заведомо проигрывает в выборной гонке нечестному, но состоятельному конкуренту. Решают ресурсы избирательного штаба, уровень политтехнологов, политика популизма, но не идеи. Именно поэтому так много людей в цитадели демократии – ЕС – не ходят на выборы, не интересуются системной политикой. Это называется отчуждением, чувством безразличия и бессмысленности формального спектакля.

Конечно, культура и менталитет очень многих людей сегодня не способствует участию в самоуправлении. Но это состояние – результат данного общественного устройства. Чтобы измениться, люди должны заниматься и решением вопросов, касающихся их жизни. Рано или поздно приходится вступить в воду, если хочешь научиться плавать. Диктатура обращается с народом, как с ребенком, республика – как с подростком, анархия – как со взрослым человеком. Самоуправление, социализация, самоорганизация – вот принципы прогрессивного общественного устройства. Торжество гуманизма, когда свобода, мир и счастье станут доступны каждому, – вот к чему стремится анархизм.

Весна 2012 г.

Политические

Впервые в постсоветской истории нашей страны сразу десятки людей были арестованы и приговорены к суровым наказаниям (от условных до вполне реальных) в связи с актуальными общественными процессами.

Кого считать политическим, а кого нет? Очень часто в современном либеральном мире принято считать политическими заключенными людей, которые были осуждены за исключительно мирную общественную деятельность. Соответственно, политическое дело – это уголовное преследование, в котором приговор основан не на законе, а на неформальном решении сверху.

Но, чтобы действительно разобраться в сущности явления, нужно подойти к нему исторически. Первое, что приходит на ум – Великая Французская Революция. И роялисты, и жирондисты, и якобинцы, и «бешенные» постоянно свергали друг друга прямым насилием. Все стороны с мушкетами и пиками лезли на рожон, и пачками отправляли своих оппонентов на гильотину. Уличные бои, штурм Бастилии, захват Королевского дворца, казнь короля, Дантон, Робеспьер, Марат – без этих событий и имен невозможно представить себе эту революцию, ставшей классикой для многих последующих восстаний.

Кем считать Луизу Мишель, сосланную на остров за активное участие в Парижской Коммуне? На баррикадах Монмартра она вовсе не плакаты расклеивала, а сражалась с винтовкой в руках. Но неужели коммунаров следует признать кучкой хулиганов, устроивших беспорядки во французской столице? Эти люди за свои убеждения заплатили страшную цену в 35 000 человек, казненных Тьером.

Эмма Гольдман. Ее значение для мирпового женского движения трудно отрицать. Но Эмма успела поучаствовать в политическом терроре, когда вместе со своим другом убили владельца фабрики, устроившего локаут[50] бастующим рабочим.

Во времена царизма поляками, литовцами, белорусами, украинцами устраивались многочисленные восстания посредством своих тайных обществ, за что бесчисленное множество их сгинуло на эшафотах. Один из них – наш земляк Кастусь Калиновский. Неужели он какой-нибудь коррупционер, а не мученик своего народа?

Может, из ревности к крестьянству народовольцы взорвали царя Александра II, а не потому, что своей реформой тот ограбил миллионы крестьян и обрек их на пожизненную нищету хуже крепостничества?

Чем считать выстрел Фанни Каплан в Ленина с последующей смертью самой отчаянной женщины революции? Попытка убийства «по бытовухе»? Или актом возмездия кровавому палачу?

Германская республика после первой мировой вой­ны была построена на штыках фрайкора, военных формирований демократов, разогнавших Советы красных. Это событие предопределило дальнейшия события в Европе.

Кстати, те же декабристы… Попытка военного переворота! Но кто скажет, что эта искра не была самым ярким политическим событием тех лет? Кто осмелится приравнять этих одухотворенных высокими идеалами молодых борцов, сгинувших в Сибири, к каким-нибудь алчным воякам-путчистам из «банановых» республик?

Многомиллионные узники ГУЛАГа, политичес­ких – половина. По знаменитой 58[51] статье прошлись как случайные люди, обронившие дерзкое словцо, так и различные подпольщики, действовавшие против режима Сталина с оружием в руках. Из докладных записок НКВД нам известно, что «…многие контрреволюционные банды действуют под видом уголовных…». Известно также о тысячах крестьян из зажиточных, кто стал жертвой коллективизации, но не замолчал, а с обрезом подкараулировал комиссаров и советских работников. Кто осудит этих людей?