Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Я промолчал в ответ.

— Двадцать пять тысяч. И нифига. Обещает, столько же, если мы справимся. Немного, но все же деньги.

Я снова промолчал. Минуты через две, когда молчать надоело, в мозгу сверкнула мысль. Внезапная такая:

— Стоп. А вдруг у нас, что-то удастся. И допустим, это какая-нибудь тварюга. Чем, в случае чего, мы ее мочить будем?

Родион усмехнулся, и перегнулся назад, почти что под заднее сиденье. Через секунду, он разогнулся назад, предоставив моему вниманию, помповое ружье.

— Ремингтон. Заряжено. — и далее, отвечая на жест моих протянутых рук — Не-не-не, тебе я его не дам. Ты им пользоваться не умеешь.

Я посмотрел обиженно.

— Даже и не думай!

Он поставил ружье, под свою левую руку, подальше от меня. Я, несколько обиженно, хотя особо и не злясь, вздохнул, и поплотнее закутался в куртку.

Время текло медленно, и особо не запоминалось. Полная тишина и звуки дыхания. Местность была пустынной. В обычное время, я бы наверняка сразу уснул, в такой ситуации. Но железная уверенность, что мои действия подчиняются какой-то странной логике, какому-то странному плану — отгоняла любой сон. Родион, впрочем, сразу видно, ничем голову не загружал, хоть и волновался. Поэтому, с чистой совестью побдев, некоторое время, он тихонько задремал, положив одну руку на ружье, а другую, сунув под пальто. Меж пуговиц куртки, он сжал кулак, где-то в области сердца, это было видно.

Я не знаю, в какую конкретно часть ночи, все случилось. Сидя в машине, чуть-чуть подмерзая, но все же будучи в относительном тепле, я впал в такое полусонное состояние, в котором воспринимал мир, уже больше автоматически, не фиксируя эмоций и чувств. И не сразу, заметил ощущение. То самое ощущение. Подобное тому, которое было, когда я первый раз сам заметил Учетчика.

Нельзя сказать, как оно завладело моим мозгом. Может быть лавинообразно — а может постепенно, по капельке, по клеточке. Неважно. Важно то, что очнувшись, я ощутил свое восприятие, как никогда ясным. Без особых усилий, словно сам собой, в голове представился этот самый барак.

Я знал, что сейчас, в кабинете хозяина цеха, находится нечто.

И нет, это не попытка испугать. Просто, нельзя описать иначе. Существо — Объект. Вот только, неизвестно какой.

Тихонько, ткнул локтем Родиона:

— Проснись! — прошептал я ему.

Тот открыл глаза, его лицо показалось мне лицом деревянной статуи. Ни единая мышца не двинулась, лишь янтарно сверкнули глаза. Кулак, в области сердца, сжался, но тут же — левой рукой, он аккуратно взял ружье.

— Идем?

— Нет. — ответил я — Ждем. Еще рано.

Невозможно сказать, откуда. Я догадывался, что существо тут недавно. Что оно может убежать, если попытаться предпринять какие-либо действия сейчас.

Как показывают в фильмах, такую приятного глазу цвета виртуальную карту местности, где враги обозначаются красными точками. Так же, невольно представлял себе все я.

Почему-то, только сейчас, я понял всю суть моих действий в цехе. Да и как их теперь-то можно было не понять?

Существо в кабинете. Существо, каким-то непонятным мне образом, ощупывает пол, и медленно движется в основной цех.

— Оно немного переваливается. — я прошептал это, и действительно, услышал, будто защекотало в ухе, шварканье по полу. — Идет к доскам, медленно.

Пару раз, характер шагов изменялся. Оно обходило станки, и точно так же как и я, ощупывало местность. Но я, ощупывал пальцами. Его же действия, ощутить не получалось.

Хотя, загадкой должно стать, каким образом, обычному парню, удается воспринимать то, что он воспринимает, однако в тот момент, это меня не волновало.

Как никогда, я ощущал себя на своем месте.

Существо, дошло до той части цеха, где располагались деревянные материалы. И своего местоположения, больше не меняло.

— Жрет.

— Идем? — Родион, поудобнее перехватил ружье.

Пару секунд, я думал.

Затем сказал:

— Идем.

Должно быть, ту еще картину, мы представляли со стороны. Родион, с помповиком, в модном пальто, чуть зауженных джинсах, и туристических коричневых ботинках. Плюс, я, в черной куртке, из неизвестного мне материала, джинсах гораздо более обычных, и в теплых кроссовках.

Мы не крались, однако, шли чуть присогнувшись, и медленно. Так, только гораздо более карикатурно, идут в мультфильмах злодеи, когда хотят совершить какую либо пакость.

Я ткнул Родиона пальцем в спину. Он обернулся, и я сказал:

— Включи свет, когда войдем. — последняя мысль, которая осенила меня, в тот небольшой промежуток времени.

Кивок в ответ.

Твердой рукой, реально твердой, Родион приоткрыл дверь, и скользнул внутрь. Скользнул, будто бы гуттаперчевый мальчик, пластично и красиво. Я, за ним. Более топорно, как мне показалось.

Я не слышал ничего. Лишь, звук, некоторая смесь тихого чмоканья, и чавканья. Родиона видно не было. Чувство неуютности, и страха, завладело мной. Однако, нечто, сидящее еще глубже чем неуютность и страх. Гораздо более сильное, чем эти две эмоции, давало мне неизмеримое самообладание. Тем не менее, не зная, что делать, я стоял и ждал.

И тут.

Внезапно.

Щ-Е-Л-К.

Медленно, тягуче, загудели лампы, и моргнули. Наверное, двигатели пассажирского лайнера, гудят тише. Лампы моргнули еще раз. И зажглись.

Мои глаза даже не успели осмыслить то, что я увидел, а Родион, уже заслонил меня спиной, оттолкнул назад, и выстрелил из ружья. Все это, за одну секунду.

Бах!

Он передернул затвор.

Бах!

Картечь, поражала что-то мягкое. Но крика, или рева не было. Быстро, Родион выстрелил еще два раза. Подошел, к туше, скрываемой станком. Пару раз пнул ее. Позвал меня.

Все оказалось, несколько банальнее, чем я ожидал. Видимо, адреналин в Родионе, уже несколько перегорел. Его проперло на поболтать.

— Вижу — оно! Я в него, бах! Оно, с деревяшкой на пол, бдыц! Я в него еще раз: бах, бах, бах! — все это, сопровождалось взмахами ружья. Остатками своего холодного состояния головы, отметил, что ни разу, он не направил дуло на меня.

Существо, ростом оказалось, метра полтора, может даже сантиметров сто сорок. Глядя на вытянутое тело, это определилось легко. Достаточно худое, даже чересчур с плотными мышцами, и легкое. Я пнул пушистое тело, и оно легко сдвинулось с места. Шерсть, светлого цвета, почти что белая. Голова, лобастая, с массивной челюстью. Широкий, лопатообразный язык, с неким подобием жестких крючков на нем. С языка, к слову говоря, капало нечто желтовато-прозрачное, в чем была облеплена большая часть деревяшки. По-видимому, эта штука сильно размягчала дерево. Судя по тому, что язык, той своей частью с крючками, почти целиком оказался облеплен в деревянных щепочках, существо именно так и питалось.