Русские царицы (1547-1918) - Детлеф Йена

Друзья советовали ему отказаться от трона. Неизвестно, спрашивал ли он совета матери. Решение приняла вторая жена Петра – Екатерина. 29 ноября 1715 года она родила царю сына Петра, и каждому стало очевидно, что Петру Великому не трудно будет выбрать, кого из двух маленьких Петров провозгласить преемником. 30 ноября Алексей отказался от прав на престол. Петр I ответил сыну 19 января 1716 года, он укорял его в том, что тот не отбивается от упреков в лени и неспособности, и пригрозил ему монашеской рясой.

Алексей ответил отцу лаконично: «Я желаю стать монахом…» Он хотел разделить судьбу матери, обрести покой и выказать отцу свое презрение. Петр еще раз попросил сына обдумать решение. Когда по истечении семи месяцев реакции не последовало, отец написал, что Алексей должен либо немедленно прибыть к нему в Данию, либо сообщить ему день и место поступления в монастырь.

Алексей бежал в Вену – к германскому императору Карлу VI. В Вене Алексей открылся вице-канцлеру Шенброну и поставил Карла VI в неприятное положение. Император, правда, принял беглеца, но запер его в крепости Эренберг в Тироле, откуда он отослал его дальше – в Италию. Он надеялся на то, что отец и сын снова помирятся.

Петр I отправил графа Толстого и капитана Румянцева. Царь обещал в случае возвращения освободить от наказания, если же Алексей будет противиться приказу вернуться, царь проклянет и покарает его как предателя. После долгих разговоров Алексей был готов вернуться домой – если сначала он сможет жениться на беременной Евфросинье.

Петр собирался простить сына, если только тот вернется домой. И на Евфросинье он разрешал жениться, разумеется, только на русской земле. Алексей вновь прибыл в Москву 31 января 1718 года. На 3 февраля Петр созвал совет в большом аудиенц-зале Кремля. Офицеры привели сына и поставили его перед царем. Царь готов был оказать милость только при двух условиях: сын должен вновь объявить от отказе от престола и выдать всех тех, кто помогал ему бежать. В торжественном послании Алексей отказался от трона и признал своего маленького сводного брата законным наследником трона. Манифест был зачитан на Красной площади: «Поэтому исключаем мы его, нашего сына Алексея, из порядка наследования и назначаем и торжественно объявляем нашего другого сына Петра наследником упомянутого трона, даже если он еще очень юн». Уже днем позже Алексей должен был составить список всех «соучастников». Он записал около 50 человек – среди них и собственная мать Евдокия Лопухина. Расследование выявило, что Алексей пользовался большой симпатией. Заговора против царя обнаружить не смогли. Посыпались смертные приговоры и телесные наказания. Сравнительно мягкой была судьба Евдокии. Из Суздаля она была сослана в монастырь на Ладожском озере и там, очевидно, бита кнутом.

Этот второй акт не был окончанием драмы. Петр выжидал, пока из-за границы не вернется Евфросинья. Ее доставили в Петропавловскую крепость и допросили. Женщина не могла сообщить ничего нового, но она так смешивала вымысел и правду, что Петр мог увидеть в этом доказательство заговора. Алексей был заключен в Петропавловскую крепость. Очная ставка Евфросиньи с Алексеем в присутствии Петра привела к краху царевича. У Петра не было сомнений в виновности сына и первой жены. Он спросил мнения высшего духовенства. Цитируя Ветхий и Новый Завет, оно высказывалось как за суровость, так и за милосердие, объявило себя некомпетентным и вернуло право принятия решения Петру. Царь не стремился взять на себя единоличную ответственность и инсценировал спектакль с государственным судом. Он сам выбрал судей и велел вести заседания в своем присутствии. Приговор был предопределен с самого начала, и все подписали его – генералиссимус Меншиков, канцлер Головкин, адмирал Апраксин, граф Петр Толстой, Иван Бутурлин: «24 июня 1718 года… мы, подписавшиеся, министры, сенаторы, чиновники, офицеры и гражданские лица, собравшиеся в зале Сената в Санкт-Петербурге, по зрелому размышлению и вдохновленные нашей христианской верой на основании святых заповедей Ветхого и Нового Завета, святых посланий евангелистов и апостолов, правил и установлений отцов Церкви и учителей, права римских и греческих императоров и того же других христианских правителей, а также на основании русского права, единогласно и без возражений постановили, что царевич Алексей за свою вину и мятеж против своего правителя и отца и как сын и как подданный заслуживает смерти». Милостью Петра могущественные фавориты без зазрения совести приняли решение о жизни сына. 26 июня было распространено известие, что у Алексея после оглашения случился апоплексический удар, он исповедался, помирился с отцом и умер. Никто этому не верил. Вскоре уже циркулировали различные варианты убийства. Согласно одного из них, Петр убил своего сына после оглашения приговора. Алексею устроили достойные государственные похороны. Петр поцеловал своего растерзанного сына. Сразу после погребения он уехал на празднование 9-й годовщины битвы под Полтавой. Царь был убежден, что действует в интересах государства. Позднее он сказал: «Вы видели, как я покарал преступление своего неблагодарного, лицемерного и невообразимо злонамеренного сына… Я надеюсь тем самым защитить свое великое стремление сделать русскую нацию навеки могущественной и внушающей страх, а все мои земли – процветающими, дело, которое стоило мне столько усилий, а моим подданным столько крови и денег и которое было бы уничтожено в первый же год после моей смерти, если бы я таким образом не восстановил порядок». На Крайнем Севере Евдокии Лопухиной стоило основательно задуматься над тем, какую необычную меру наказания замыслил для нее император.

Бурная русская жизнь проходила мимо нее, и она не участвовала в стремительном взлете Петра. Евдокия мало что испытывала от побед в Северной войне, так же как и от коронации императора, брака Петра с Екатериной и несчастливого похода на Кавказ. Она могла ждать от жизни только внутренней погруженности в уединенность монастырского бытия, и тем не менее она получила запоздалое удовлетворение.

Когда император Петр Великий приблизился к последним годам своей жизни, большая война была уже позади, Россия заняла место Швеции в качестве великой северной державы. Реформы с трудом продвигались, но вопрос престолонаследия урегулирован не был. В 1722 году Петр I решил, что в будущем только император будет назначать наследника. Это нарушение традиций и даже коронация в 1724 году Екатерины в качестве императрицы не решали центрального династического вопроса. Алексей погиб, а родившийся в 1715 году царевич Петр умер в 1719 году. В списке потенциальных кандидатов стояли Екатерина, а также две дочери – Анна и Елизавета. Петр, малолетний сын Алексея, кандидатом не являлся – его игнорировали. Что касается Анны и Елизаветы, то в них Петр не был уверен. Они были молоды, неопытны, и кроме того, он не знал, выйдут ли они замуж и если выйдут, то за кого. Таким образом, претенденткой оставалась только Екатерина. Петр всячески подчеркивал глубокое уважение к императрице. Но и это счастье разбилось.

Запоздалое счастье Евдокии Лопухиной

В мае 1724 года Екатерина была коронована императрицей. Несколько месяцев спустя Петр узнал, что его любимая Катенька не только продажна и развращена, у нее еще был любовник – камергер Вильям Монс, брат Анны Монс. Хотя конфликт официально был улажен, прежнее доверие не вернулось. Петр разъяснил, что прежде всего заботится об оставшихся в живых дочерях. Анна вышла замуж за герцога Гольштейнского, а для Елизаветы он наметил короля Франции. Благоразумные советники говорили ему, что ссора с Екатериной была бы плохой рекомендацией для этих брачных планов.

Разрыв с Екатериной был зловещим предзнаменованием приближающегося конца. Петр жил неутомимо и беспечно. Несмотря на холод зимой 1724-1725 годов, он поехал на Ладожский канал, работал в кузнице и, разгоряченный, верхом возвращался в Петербург. В Лахте он обнаружил потерпевшее кораблекрушение судно и прыгнул в воду. Всех терпящих бедствие смогли спасти, Петр с высокой температурой вернулся в столицу. Было констатировано: новое проявление застарелого сифилиса (Петр уже давно страдал от урологического заболевания, лечился, ездил на минеральные воды). 23 января 1725 года английский хирург отвел у него четыре литра мочи. Облегчение быстро прошло. Страна затаила дыхание и ждала. Петр Великий был настолько энергичной личностью, что каждый верил: с его жизнью и смертью связана судьба империи.

Петр ничего не говорил, не принимал никакого решения. При его продолжающемся молчании претендентом, следуя естественному порядку наследования, мог стать сын Алексея Петр. Екатерина с напряженным вниманием ждала. 27 января Петр приказал принести бумагу и чернила. Дрожащей рукой он написал: «Вручаю все…» – и потерял сознание. Вскоре после этого он потребовал к себе дочь Анну, хотел ей продиктовать оставшуюся часть предложения, которой ожидал весь двор. Все, что Петр сказал в этот день, осталось непонятным. Первый император всех россов не успел достичь установленных им самим масштабов. 8 февраля 1725 года Петр умер после долгой бесполезной борьбы. Екатерина поспешила в Сенат. Когда сенаторы из семейств Репниных, Голицыных или Долгоруких заявили протест, в зал ворвались офицеры гвардии, снаружи здания развертывали порядки гвардейские полки. Манифест, которым Екатерина провозглашалась единоличной правительницей, был простой формальностью.