Вечный огонь - Георгий Холостяков

Приехал он с женой-скрипачкой, тоже только что окончившей консерваторию. Сперва молодые супруги загрустили: выросли в большом городе, а тут - море да тайга... Но это скоро прошло, они оказались людьми, для которых возможность сполна приложить силы к любимому делу дороже житейских удобств.

Работа Докшицера вышла далеко за рамки его служебных обязанностей. У нас появились мужской, женский и детский хоры, танцевальный коллектив, группа декламаторов и даже цыганский ансамбль. Ко всему этому наш капельмейстер или его жена имели непосредственное отношение. А бригадный духовой оркестр стал давать большие концерты.

Потом увидели подводники и столичных артистов. У нас побывала гастролировавшая на Дальнем Востоке группа солистов Большого театра. Матросы буквально засыпали гостей цветами - их росло там столько, что в подобных случаях цветы не рвали, а косили.

Но в тридцать пятом году, о котором сейчас речь, все это было еще впереди. Единственным очагом культуры на берегах бухты оставался клубик Дальрыбтреста. Его двери всегда были открыты для подводников (построив свой клуб, мы отплатили соседям-рыбакам тем же), да много ли людей могло там поместиться!

Однако о том, чего пока не имели, не так уж тужили. Наверное, мы все были немножко романтиками. Людей захватывало, будоражило ощущение раскинувшихся вокруг просторов. Хотелось плавать дальше и больше, познавать новое, неизведанное. В самых обыденных делах проявлялся дух соревнования, творчества.

Вот что у нас на лодке придумали... - слышал я то от одного, то от другого командира.

Придумали, например, как отправлять из-под воды голубиную почту. Мы пользовались этим видом связи довольно широко, чтобы не давать японцам возможности лишний раз пеленговать работу лодочных раций. Голуби, выпущенные даже за десятки миль от берега, исправно доставляли донесения в базу. Но выпускали их сперва только из надводного положения. И вот сконструировали герметичный пенал, в который сажали голубя, и выстреливали пенал, как торпеду. На поверхности моря он автоматически раскрывался.

Привлекало смелых людей новое тогда легководолазное дело. Помощник командира Щ-119 Спирин первым в бригаде вышел с погруженной лодки через торпедный аппарат. Особенно много легководолазов подготовили на щуке Г. А. Гольдберга. С этой лодки и произвели опытную высадку из-под воды десантной группы.

Лодка легла посреди бухты на грунт, после чего шесть членов экипажа с личным оружием и другим снаряжением вышли по дну к заданной точке берега. Десантники имитировали петардой взрыв и открыли с захваченного плацдарма огонь из винтовок. Затем, подав ракетой сигнал лодке, откуда наблюдали за ними в перископ, они скрылись под водой и вернулись на борт своего корабля.

Теперь нечто подобное почти всегда входит в программу летних военно-морских праздников, а в те годы это еще было в новинку. За высадкой подводного десанта наблюдали все обитатели нашего военного городка.

Радовала активность старшин. Во Владивостоке состоялся - это была идея Г. С. Окунева - общефлотский слет младших командиров с участием представителей oт каждого корабля. Прошел он с подъемом. Младшие командиры вернулись на корабли, зная, что в конце года лучшие из них, победители социалистического соревнования, поедут с рапортом тихоокеанцев в Москву.

Старослужащие старшины в том году особенно дружно откликнулись на призыв оставаться на сверхсрочную. В нашей базе это было еще дороже: люди не могли пока взять сюда свои семьи, понимали, что их ждет здесь немало невзгод. И все же оставались.

Бывалые старшины с их самоотверженным отношением к службе, с их опытом цементировали экипажи наших щук. Они ревностно помогали командирам вводить в жизнь некоторые новые для подплава обычаи, которые укоренялись в бригаде.

Давно уже было заведено, что лодки стоят в базе, развернутые носом к выходу из бухты, а зимой, когда появляется лед, так, чтобы на чистой воде оставались винты. Но следовало обеспечить не только предельно быстрое рассредоточение кораблей, а и постоянную их готовность выйти в море надолго.

И у нас утвердился такой порядок: вернувшись с моря, лодка немедленно пополняет запасы топлива, воды, продовольствия, сжатого воздуха, заряжает батарею. Только после того как корабль снова готов к походу, команда отправляется отдыхать. В войну это было узаконено на всех флотах, а для тихоокеанских подводников стало привычным еще в мирное время.

Вошло также в обычай, что лодки возвращались в базу с прибранными отсеками, с сухими трюмами - чище, чем уходили, как любили у нас говорить. Делалось это не для парада. Не загрязнялась бухта, моряки привыкали в любых условиях содержать технику в чистоте. К уважительному, на вы обращению с техникой приучали обязательные ежедневные осмотры механизмов, впервые тогда введенный планово-предупредительный (профилактический) ремонт.

В конце 1935 года стало известно, что тихоокеанцы вышли на первое место в Морских силах по основным показателям боевой и политической подготовки. В декабре в Москву выехала делегация младших командиров: тридцать три лучших старшины и сержанта, большинство - сверхсрочники. Возглавлял делегацию М. В. Викторов.

После рапорта наркому К. Е. Ворошилову и беседы с ним тихоокеанцы встретились в Кремле с И. В. Сталиным и другими руководителями страны. Моряки выступали на московских заводах, выезжали на строительство канала Москва Волга. Обо всем этом мы слушали сообщения по радио, читали в газетах. А затем узнали, что все члены делегации награждены орденами. И не только они. Советское правительство одновременно наградило большую группу командиров, политработников и краснофлотцев со всех флотов, в том числе свыше ста - с Тихоокеанского.

Орденом Ленина награждались М. В. Викторов, Г. С. Окунев, заместитель командующего Г. П. Киреев, начальник штаба флота О. С. Солонников, командиры бригад и дивизионов К. О. Осипов, А. И. Зельтинг, А. Т. Заостровцев, М. П. Скриганов, флагмех Е. А. Веселовский, ряд командиров и комиссаров подводных лодок и среди них Д. Г. Чернов, И. И, Байков, Н. П. Египко, П. И, Скоринов, многие старшины и краснофлотцы. Из экипажа первой щуки были удостоены ордена Ленина радист А. И. Драченин, бывший старшина электриков, а к тому времени уже командир электромеханической боевой части В. К. Дорин. В списке моряков, отмеченных этой высокой наградой, нашел себя и я.

О том, что мы представлены к правительственным наградам, никто в базе не знал. В те годы ордена были большой редкостью. Среди военных их мало кто имел, кроме командиров, отличившихся еще в гражданскую войну. Сперва мне просто не верилось, что я стал орденоносцем. Хотелось кому-то объяснить: если этот орден заслужен, то не мною одним, а всей бригадой!