Фанатка голого короля - Дарья Донцова

Константин наконец расхохотался.

– Нет, если будешь хорошо себя вести, – сказал он.

Увидев меня, Аллочка сразу забыла про гуакомоле.

– Вилочка! У тебя под глазом наливается синяк!

– Я споткнулась в кладовке и упала, – честно ответила я, – придется неделю ходить в черных очках.

Алла всплеснула руками и убежала.

– Все подумают, что ты сделала блефаропластику, – ехидно сказал Федор, – удалила мешки под глазами. Жди теперь сообщений от папарацци.

– После подтяжки кровоподтеки другие, – одернула брата Лялечка. – Вилка, не расстраивайся.

– Ты сама-то не ушиблась? – опомнилась я. – Извини, облила тебя водой, но, честное слово, я не виновата! Костя схватил меня за ноги, а мне показалось…

Окончание фразы я мудро проглотила.

– Тебе что-то привиделось? – заинтересовался Федор.

Я схватила из вазочки киви и сделала вид, что увлечена его поеданием. Не рассказывать же Гаврилову про говорящую голову!

– Вода ерунда, – улыбнулась Ляля. – Правда, лестница закачалась, но Федя ее удержал. Он всегда мне помогает, Федюня – мой ангел-хранитель. Галочка, не завалялся ли в доме простой батон?

– И сливочное масло, – добавил Костя. – Пока мамы нет, давайте развратничать.

– Ничего такого в доме не бывает, – отрезала домработница. – Алла белую булку на порог не пускает. Ешьте биокрекеры из полбы. Сухари, что Федору в салате понравились, приготовлены из них.

– Кому по лбу? – не понял Федя.

– Полба – это вид пшеницы, – пояснила его сестра, – она особенно любима адептами здорового образа жизни.

– Хочется вкусного мягкого хлебушка, а не фигню, смахивающую на замороженный картон по вкусу, – простонал Федя.

– Ты ел замороженный картон? – фыркнула Галина.

– Нет, но, полагаю, он точь-в-точь как хлебцы из этой болбы-долбы, – надулся Федор. – В салате сухарики на контрасте с ботвой мне вкусными показались.

– Да уж, крекеры из полбы не назовешь амброзией. Может, съездим в супермаркет? – предложила Лялечка.

У Кости в кармане зазвонил телефон, он достал его и быстро вышел из комнаты.

– Странно, что ты собралась сгонять в магазин, – проскрипела домработница.

– Почему? – удивилась Лялечка. – Федюше хочется свежего хлеба, а Алла не покупает его. По-моему, это глупо. Я смотаюсь по-быстрому.

– Ты тоже член секты, а нарушаешь законы, – неодобрительно отметила Галя.

– Секты? – растерялась Лялечка. – Что ты имеешь в виду?

– Подсмеиваешься над Аллой, – продолжала домработница, – а сама ходишь на шабаши.

Федор повернулся к прислуге.

– Сделай одолжение, выскажись понятно. По твоему мнению, Ляля ведьма? И летает на метле в район Лысой горы?

– Думаете, я ушей не имею? – усмехнулась Галя. – Со слухом у меня полный порядок. И глаза зоркие.

– Ну и что? – пожала плечами врач.

– А то! – сердито сказала домработница. – Расхихикалась тут над Аллой, полба ей не по вкусу. Ладно Костя над матерью подшучивает, он ей сын родной и сам диетами не увлекается. А ты…

– Что я? – сурово перебила Галину Лялечка.

– Не прикидывайся! – не дрогнула домработница. – Слышала я, как ты с Федькой на террасе шушукалась, говорила ему: «Все они хотели соблюдать диету, рвались к доктору Кошкодаву, их жаль, но я поступила правильно». Дальше я не расслышала, но поняла, что и ты решила о своем здоровье позаботиться. Давно пора, уж не молодая. И характер плохой. Вот только права не имеешь щипать Аллу за глаза, если тоже на диету подсела. Некрасиво. И подло за спиной у хозяйки полбу обсмеивать, ты ей в лицо скажи!

Я вжала голову в плечи. Терпеть не могу скандалов, а сейчас Ляля ответит соответственно.

– Галина, ты чем обедала? – оторопел Федя. – Слопала галлюциногенные грибочки? Или растишь на огороде не укроп, а анашу?

Ляля жестом остановила брата.

– Галочка, я врач, помогаю разным людям. Вероятно, в тот момент я хотела пристроить кого-то из пациентов к диетологу. Естественно, не помню имени больного и как звали специалиста по питанию. Говоришь, доктор Кошкодав? Не знаю такого. Наверное, ты не расслышала фамилию. Я считаю, что любые увлечения должны укладываться в разумные рамки. А Аллу переклинило. Не надо исключать из рациона почти все продукты и оставлять лишь так называемую здоровую еду. Нет нужды столь настойчиво избавляться от шлаков. Человеческое тело самоочищающаяся система, а не доменная печь, шлаков в нем нет. Не стоит попадаться на удочку к малограмотным мошенникам, делать многолитровые клизмы, жевать сырые проростки и…

– Я все про тебя знаю! – перебила Галя. – Думаешь, скрыла свои тайны? Фига с два! Заруби себе на носу: если еще раз над Аллочкой насмеешься, я рот-то раскрою, и тебя в тюрьму посадят! Только попробуй нас обидеть! Ты убийца, вот! И воровка!

Галя сделала поворот через левое плечо и, чеканя шаг, как солдат кремлевской роты, покинула столовую.

– Она сошла с ума? – опешила Ляля. – Какие тайны? Почему меня отправят за решетку? Кого я избила? Что украла?

– У Галины климакс, – поставил диагноз Федор.

– В ее возрасте все гормональные изменения давно закончились, – произнесла Ляля. – Что случилось? Галя всегда относилась ко мне хорошо.

– Не обращай внимания, – начал успокаивать ее брат, – жара на улице, у людей мозг плавится.

Лялечка нахмурилась.

– Ты прав, зной плохо влияет на пожилых людей. Надо пойти к Гале, померить ей давление. Иногда странные речи свидетельство инсульта. Вилка, ты что притихла?

– Слушаю тебя внимательно, – пробормотала я. – Всегда считала, что инсульт – это кровоизлияние в мозг, в результате которого человек теряет способность говорить.

– Инсульты бывают разные, подчас речь сохраняется, – не согласилась Лялечка. – И порой он предупреждает о своем приходе – у больного внезапно немеют руки или ноги, появляется головокружение, слабость, он может нести полнейшую чушь, как сейчас Галя. Симптомы кратковременны, быстро проходят, люди не обращают на них внимания, винят в своем странном состоянии погоду. А зря! Потому что ночью или на рассвете, в четыре-пять утра с ними случается удар. Вот если сразу, когда почувствовал недомогание, обратиться к врачу, можно избежать больших проблем.

Лялечка встала и вышла из столовой. Федор поспешил за сестрой, я осталась одна. Но долго скучать мне не пришлось, в комнату вошла Алла с большой белой банкой в руках.

– Изумительная мазь! – с порога возвестила она. – Уникальная! Володя Сергеев привез это из Японии, а там бережно относятся к экологии, умеют создавать правильные лекарства. Уж поверь, крем потрясающий, от него все проходит. Дарю тебе навсегда!

Я взяла банку.

– Спасибо. А как им пользоваться?

– Инструкция на упаковке, – улыбнулась Аллочка.

– Тут сплошные иероглифы, – протянула я, – ни слова на других языках.

– Переверни банку, – велела Алла. – Видишь? Володя специально приклеил бумажку, ее в Токио местный переводчик написал.

Я прочла: «Чистая поверхность любой погоде помогает идеальный результат гладкости и нужной упругости. Мазюкать грецким орехом аккуратно с деревяшками». Если задуматься, то ничего загадочного. Очевидно, переводчик имел в виду, что количество крема объемом с грецкий орех надо нанести на очищенное лицо. Правда, не очень понятно, при чем тут погода и деревяшки, но сие не так важно.

– Перед сном покроешь личико, утром встанешь красавицей, от синяка следа не останется, – пообещала Аллочка. – Володя говорил, что его жена исключительно этим средством пользуется, о других и не вспоминает. А где все?

Глава 18

Я рассказала матери Кости о странном поведении Галины.

– Надеюсь, Лялечка ошиблась, – испугалась Алла. – Не хотелось бы, чтобы Галя заболела. Кошкодав, говоришь?

– Смешная фамилия, – кивнула я.

Алла сдвинула брови.

– Не слышала о таком враче, хотя давно озабочена проблемой здорового образа жизни, посещаю разные семинары, конференции, где узнаю много нового. Тебе известно о положительном влиянии фиников на сосуды человека?

Я испугалась, что она сейчас оседлает любимого коня и начнет читать долгую лекцию про продукты, и сделала вид, что не услышала вопроса, попыталась направить беседу в иное русло.

– Ляля отличный врач, Галя в надежных руках.

Алла покосилась в сторону арки, отделяющей столовую от холла, и, понизив голос, сказала:

– Вилочка, Аля с Федей – близкие Костины друзья. А у меня принцип – никогда не осуждать тех, кого любит сын. Костик очень общителен, не то что бука Кирилл, однако истинных друзей у него всего двое – брат и сестра Гавриловы. Но Лялечка самый обычный реаниматолог. А вот Андрюша Москвин, ее муж, был гениальным врачом. Он ставил диагноз с такой точностью, словно у него пальцы видели сквозь кожу. Никогда не ошибался! Москвин брался за самые запущенные случаи. Он вылечил Риту Гоголеву, дочь моей знакомой. У Риты пару лет болела голова, начались обмороки. Ее показали всем светилам-профессорам, предполагали страшные болезни, вплоть до рака мозга. Ничего не подтверждалось, а ей делалось все хуже и хуже. Я предлагала сводить Ритулю к Андрюше, но ее муж, богатый человек, отказался. Дескать, в России хороших специалистов нет, они полетят в Америку. Ага! Скатались в США, Израиль, Германию – и вернулись ни с чем. Тогда я категорически сказала: приглашаем Москвина. Андрюша подумал немного и предположил, что в доме Гоголевых есть колония черной плесени. Он походил по особняку и посоветовал снять обои за кроватью Риты. Поясню: у нее с мужем разные спальни. Супруг сначала отказался, обозвал врача дураком, но я опять-таки взяла дело в свои руки – сама принялась отдирать обои. А там заросли плесени! Риточка спала носом к заразе, в ее легкие попадали споры, которые и травили несчастную. Ни один академик не понял, в чем дело, а Андрюша вычислил причину. Кабы не он, Рита могла бы умереть.