Гений зла Сталин - Николай Цветков

В частных беседах с сопровождавшей его переводчицей Фейхтвангер говорил, что за границей на процесс над Бухариным и другими смотрят очень враждебно: «Его ставят на одну доску с процессом о поджоге Рейхстага в Германии. Никто не может понять, как так 15 „идейных революционеров“, участвуя в заговорах против вождей, вдруг все вместе признались и раскаялись?!»

Довольно развернутая и жесткая характеристика Сталина дана известным английским публицистом Аленом Баллоком в немецкой газете «Шпигель» («За рубежом», 1992, № 11 и № 12):

«Как и Гитлер, Сталин верил в свое предназначение для выполнения всемирно-исторической миссии. Поэтому он считал себя свободным от соблюдения норм общечеловеческого поведения, обязательных для других. Сама история оправдает его поступки. Сталин был уверен в собственной непогрешимости. Он видел свою миссию в том, чтобы преодолеть многовековую отсталость России, сделать из страны с крестьянским укладом современную индустриальную державу.

Его общение зачастую с темными личностями в первый период его жизни деформировало его психику. Он был и остался неотесанным и жестоким человеком. Он никому не доверял, не был способен забыть или простить ни малейшей обиды или оскорбления. Примитивные азиатские черты Сталина особенно были заметны при вращении в обществе людей, приобретших лоск цивилизации в результате длительного проживания в эмиграции в Европе. Он рано научился держать свои тайны при себе, придерживался золотой середины. У него был инстинкт на время и место, на правильный выбор момента для нанесения удара. Открытой конфронтации он предпочитал манипулирование событиями из-за кулис. Обман и предательство стали его второй натурой. Он предпочитал невидимую власть, власть из-за кулис. Он всю жизнь считал, что его окружают враги. В практических делах он проявлял большую гибкость. Неоднократно провозглашая принцип „коллективного руководства“, Сталин заменял его единоличным господством.

Ему никогда не приходилось выставлять себя на суд населения, проходить через испытания всеобщих выборов. Народ оставался для него абстракцией. Он пренебрегал человеческой жизнью и чужим страданием. Ненависть превратилась в настоящий комплекс. Он был одержим страстным стремлением к господству. Он перманентно подвергал чисткам партийное руководство.

Сталин всегда производил впечатление человека, уверенного в себе и хорошо владеющего собой, прятал свои чувства и говорил только самое необходимое. Он никому не позволял распознать, какую именно роль он играл. Он не был оратором и сторонником массовых манифестаций, сферой его деятельности был закрытый мир руководящих партийных органов.

Недоверчивость Сталина усилила его склонность во всем полагаться на себя. Безжалостность была в его глазах „доблестью королей“. Признак начинавшейся паранойи проявился у него еще во времена гражданской войны, когда он заявлял, что видит кругом врагов — и внутренних, и внешних. Он дал волю своей паранойе, объявив позже беспощадную войну кулакам.

(Примечание:

Заведующий кафедрой психиатрии Дагестанского медицинского университета, доктор медицинских наук, профессор О. Виленский дал следующее определение паранойи: „Паранойя считается одной из разновидностей шизофрении. Паранойная (т. е. бредовая) шизофрения наиболее часто развивается в 30–40 лет, причем проявляется постепенно. У этих больных крайне своеобразное мышление, в соответствии с которым главное — это их внутренний мир, а явления окружающей действительности должны соответствовать их внутренним соображениям, мыслям, логике, ими самими придуманным законам. Все, что выходит за пределы этих внутренних законов, не воспринимается и, по их мнению, не имеет права на существование. На этом фоне возникает бред (мания) величия и преследования“.)

Постепенно Сталину удалось идентифицировать себя с Лениным. Вера в свое мессианство освобождала его от какого бы то ни было чувства вины или сострадания к миллионам жертв его террора. Он считал, что действовал так ради осуществления исторической необходимости. Эта вера стала мощным стимулом для высвобождения извращенной моральной энергии и собственной правоты, которые имели роковое значение.

Первые заметные признаки культа личности Сталина появились в октябре 1929 года… Он занял свое положение благодаря терпеливо созданному им господству над парт-аппаратом. Ни один партийный функционер не был уверен в том, что однажды его не отправят в ссылку, в тюрьму или даже на расстрел. Его недоверие относилось особенно к ленинской „старой гвардии“. Даже члены Политбюро или ЦК, в свое время помогавшие Сталину укрепиться во власти, позднее оказались в лагерях или были расстреляны.

Обыкновенный маленький человек был для Сталина песчинкой в сравнении с теми монолитами, которые он „дарил“ миру: партия, народ, армия, промышленный комплекс, коллективное хозяйство, трудовые и концентрационные лагеря.

Инструментом, с помощью которого он добился власти, была компартия, которая не была партией в нормальном цивилизованном обществе — общественно-политической организацией. Она силой присвоила себе государственные функции. Был создан чудовищный феномен: партия — государство. Не было такой сферы жизни в СССР, которая не была бы руководима ЦК КПСС.

Такие больные могут идеально подходить для роли ограниченного диктатора. Их фанатизм, приверженность одной идее — вопреки любым фактам реальной действительности, — беспощадность и безграничная жестокость, умение увлечь за собой людей позволяют им достигать политических успехов, а тотальное уничтожение всех своих истинных и мнимых врагов дает возможность длительно удерживать власть.

В истории был ряд личностей, укладывающихся в эту схему: иудейский царь Ирод, римские императоры Калигула и Нерон, Иван Грозный, Гитлер… Жизненный путь Сталина, его замкнутость, постоянная подозрительность, крайне своеобразное мышление с игнорированием любых реальных фактов (отсюда грубые стратегические ошибки перед войной и во время войны), громадная мания величия и преследования с периодическими обострениями, многомиллионные жертвы, которые он с легкостью приносил для утоления своего бреда и страха перед „врагами“, также укладываются в схему параноидной шизофрении». («Литературная газета», 28.09.1988 г.)

О состоянии психики Сталина свидетельствует такой эпизод: прогуливаясь по лесу, Сталин любил поджигать муравейники и наблюдать, как он, тысячеголовый, горит… Муравьи — винтики — тут есть какая-то внутренняя аналогия. Но люди — не муравьи. (Поженян Григорий. «Человек поджигает муравейники». «Вечерняя Москва», 8.06.1988 г.)