Новая кровь - Роберт Асприн

Раздавшийся звук поверг Зипа в оцепенение. Он окаменел и мало чем в это мгновение отличался от кусков известняка, над которыми только что трудился. Он услышал цоканье лошадиных копыт по брусчатке и глухой стук подкованной обуви.

Затаив дыхание, Зип услышал кое-что еще: шуршание конского хвоста, поскрипывание кожи, звяканье удил. Вот жаба, ну я и влип!

Сейчас на него обрушится гнев Божий. Он открыл глаза и повернулся, ожидая увидеть все, что угодно: какого-нибудь дворцового головореза, солдата регулярной армии, бейсибскую воительницу, которые пожелают отвести его в Зал Правосудия за засорение территории храма Бога Громовержца. Теперь его не спасет даже должность офицера милиции. Его ждет наказание за осквернение священной земли, ведь для ранканцев земля вокруг храма является священной.

Зип открыл глаза и посмотрел прямо перед собой, на беспорядочную груду камней. Ну что ж, он сделал все, что мог. Интересно, что теперь будет с камнями алтаря, — с домом духа, — и с самим духом? Хватит ли у него магической силы переместить себя и алтарь обратно на берег реки?

А если не хватит, что тогда ждет несчастного Зипа, который ухитрился вместе со своей жизнью погубить жизнь бога?

Зип прикусил губу и, набравшись решимости, повернулся, чтобы взглянуть в лицо своей судьбе.

У него за спиной маячил одинокий всадник. В полумраке глыбой темнел силуэт лошади. Зипу показалось, что с груди лошади на него смотрит морда пантеры с красными глазами и широко распахнутой пастью, полной острых зубов.

Зип растерянно заморгал, потом понял, что перед ним вовсе не помесь лошади с пантерой, а обычный боевой конь в чепраке из шкуры пантеры. Пантера была необыкновенно большой и такой великолепной, что с нее не просто сняли шкуру, но еще и изготовили из головы чучело, и теперь стеклянные глаза сверкали так же яростно, как некогда живые.

Конь был того же цвета, что и глина на берегах Белой Лошади, с черной гривой, хвостом и черными же чулками на ногах. Узда и поводья, похоже, были сплетены из болотной травы, да и пахло от них болотом. Конь выгнул шею дугой, ударил копытом землю, и Зип только тогда обратил внимание на всадника, который тем временем уже перекинул ногу через седло.

Зип не помнил, как вскочил на ноги. Он видел лишь резкое движение, с которым воин соскочил на землю, его плащ, темный, словно предрассветное небо, и шлем, украшенный гребнем из перьев. Гребень слегка качнулся вперед, и всадник произнес:

— Что тут происходит?

— Э-э… я просто пытаюсь сложить эти камни в надлежащем порядке. — Зип не глядя махнул рукой в сторону рассыпавшегося алтаря, пытаясь при этом заслонить ,его своим телом.

Воин медленно повернул увенчанную шлемом голову. Забрало шлема было опущено. Его доспехи были коричневыми — не то бронзовыми, не то кожаными, а может, комбинированными, — Зип не мог разобрать. Тем не менее доспехи выдавали во всаднике профессионального воина: наручи на обнаженных предплечьях, панцирь, поножи… все было отличного качества. На поясе у всадника висел длинный меч. Как заметил Зип, к седлу были приторочены два щита, большой и малый, лук и колчан. В руке незнакомец держал копье.

Не произнеся больше ни слова, незнакомец двинулся к Зипу, опираясь на копье, как на посох, его древко на каждом шагу на дюйм погружалось в землю. Когда это безликое привидение почти поравнялось с Зипом и тот всерьез задумался, а есть ли за этим забралом глаза, незнакомец наконец произнес:

— Я знаю, в чем твоя трудность.

Незнакомец прошел мимо Зипа — тот невольно поморщился, уловив исходящий от всадника солоноватый запах болота, и направился к груде камней.

— Нет, не надо! Пожалуйста! К ним никто не должен прикасаться… — Зип непроизвольно попытался преградить дорогу вооруженному незнакомцу. Лошадь позади яростно заржала и забила копытами.

Зип прикрыл голову руками и бросился на землю: лошадь неслась прямо на него.

Незнакомец медленно повернулся и поднял свое копье. Лошадь тут же застыла как вкопанная, опустила голову и зафыркала.

Зип поспешно встал.

— Послушайте, я говорю правду, к этим камням никто не должен прикасаться…

Незнакомец неспешно качнул головой, и из-под забрала глухо донеслось:

— Этот первый.

Он указал на один из камней, потом, заметив, что Зип лишь изумленно глазеет на него, повелительно качнул копьем.

— Вот этот. Бери.

Зип вдруг обнаружил, что держит в руках камень. Потом взял другой, — тот, на который указало копье. И еще один. И еще. Зип работал, повинуясь указаниям копья, до тех пор, пока небо не стало ало-золотым. Тяжело дыша, Зип поднял последний камень.

Он нерешительно замер над почти завершенной работой, боясь положить замковый камень, — ему казалось, что тот снова рухнет, увлекая за собой остальные. У Зипа невольно вырвалось:

— Ты уверен?

Незнакомец утвердительно качнул головой и повелительно указал копьем на алтарь.

Зип положил последний камень поверх остальных. С камня сорвалась искра и впилась ему в ладонь. Потом жгучая боль перетекла в запястье.

Зип отшатнулся и краем глаза заметил, что камни алтаря внезапно сделались яркими, словно их охватило пламя. Зип заслонил глаза рукой, защищая их от ослепительной вспышки. «Шуточки рассвета», — сказал он себе, когда открыл глаза и увидел, что алтарь находится на прежнем месте, и на нем нет ни огня, и ни малейших следов копоти.

Он стоял! Грубый каменный улей, такой же крепкий, как и храмовая стена, в тени которой он притулился. Наконец-то получилось! На Зипа нахлынула волна облегчения. Прежде чем успел осознать, что делает, он упал на колени и попытался заглянуть в отверстие в алтаре, чтобы узнать — там ли бог?

Он действительно увидел что-то красное, нетерпеливо мерцающее в долгожданной темноте. Зип прикоснулся к камням: они были холодными.

Зип потрогал один из камней. Тот не шелохнулся. Толкнул второй. Тот же эффект. Зип счастливо рассмеялся. Прижался щекой к холодному камню. Теперь он знал, что вспышка, причинившая ему боль, была чем-то сродни холодному огню светлячка, а все прочее было иллюзией, мгновением пробуждения мечты.

Бог не гневался на него! Он поселился в храме, который построил для него Зип!

Зип радостно завопил что-то нечленораздельное и только после этого вспомнил о вооруженном незнакомце. Он обернулся, широко раскинув руки, чтобы поблагодарить незнакомца, но рядом никого не было. Никого. Ни человека в доспехах. Ни лошади с чепраком из шкуры пантеры.

Ничего. Только дневной свет, заполнивший переулок, куда заказан вход любому илсигу, даже Зипу, офицеру милиции города Санктуария.

— Я должен идти, господин, но я вернусь, — пробормотал Зип и в последний раз перед тем, как уйти, погладил камни алтаря. — Я вернусь.