Возвращение Урмана-1 - Глеб Борисенков

– Кем я стал? – прошептал Владимер. – Раньше я полагался на чары, а не на силу. Я всё отдал ради борьбы с разрушителем: любовь, друзей, тело, положение…. У меня ничего нет, кроме орды дикарей в услужении. Мне даже не с кем поговорить. А знаешь, что забавно? Почему я сохранил тебе жизнь? Ты такой же, как я!

– Нет! – выкрикнул Урман.

– Отрицание! Защита! Не спорь, я выпил твою жизнь, как кислое вино. Ты познан. Что движет тобой? Гнев, разочарование, позор! Где твои друзья? Близкие? Ты один, Урман, и всегда будешь один! Они лишь помеха на длинном пути. Цель оправдывает средства. Идея заменила тебе молитву.

Новый удар расколотил стену. Пролом расширился до размеров небольшого человека. С разбитых кулаков чародея сочилась тягучая черная кровь. Сквозняк колыхнул пламя и опалил смоляные волосы. Владимеру было наплевать. Урман чувствовал нетерпение хозяина и презрение к плоти. Так мог действовать только человек, обречённый на скорую смерть.

Подземный ход привёл в пещеру с алтарем и бронзовыми подсвечниками. На алтаре стояла золотая чаша на короткой ножке. Чародей поджёг свечи.

– Чаша может исцелить меня. Но кем я тогда стану? Обычным человеком в мире, где все мои знания бесполезны. Я – великий волшебник – но не могу сложить и самого простенького заклинания. Хм, мир полон парадоксов.

Урман затравленно следил за действиями колдуна. Владимер наполнил чашу каким-то порошком, капнул собственной крови и перемешал. Из пузырька вылилось что-то синее.

– Прах, яд, кровь – я стану значительно сильнее, чтобы сокрушить разрушителя. Неужели ты думал, что меня и в правду интересуют эти… младотюрки? Они расходный материал. Нет, у каждого из нас, мой маленький двойник, есть собственный Железный король. Моего называют Максимус. А ты, я могу помочь. Один укус и ты станешь повелителем ночи. Никто не устоит пред тобой!

– Нет!

Урман отступил, вытащив саблю. Лучше умереть, чем стать нежитью.

– Это значит, что ты недостаточно сильно ненавидишь своего врага. Ладно, иди своей собственной дорогой! А я пойду своей.

Чародей сделал несколько пассов руками, зелье вспенилось. Владимер поболтал чашу, неожиданно вздохнул и выпил залпом. Жёлтые вспышки озарили фигуру колдуна. Со всех сторон повалил вонючий, как от жжёного трупа, дым. Владимер закричал, выронил чашу и покатился по полу. Судороги сотрясали тело. Потом он наконец-то затих.

Урман услышал шипение. Чародей выжил. «Надо было добить его, пока была возможность»! – рыцарь стиснул зубы. Сквозняк затушил факел. В темноте ничего не было видно. Рыцарь услышал шорох одежды и тяжёлую поступь.

– Крики здесь не помогут! – сказал кто-то.– Я переродился. Завтра Максимус будет повержен!

Чья-то сухая рука, будто вырубленная из камня, коснулась плеча. Воин попытался вывернуться, но тяжесть на плече стала немыслимой. Урман сложился пополам, ударился головой об пол и отключился.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомый мужчина. Он был уже в возрасте, с короткими седыми волосами и потемневшим лицом. Коричневая монашеская ряса, стоптанные сандалии, чёрные чётки на коротких пальцах.

– Я… не помню, – ответил рыцарь. Он знал, что пришёл с Рюгена, сражался за Лигу и потерпел поражения. Злодеяния и подвиги предстали как на ладони. Но имя осталось сокрытым.

– Я потерял его.

– Не бойся, я рядом. Ты больше не один. Что ты чувствуешь?

– Пахнет хвоей. Сосновый лес. Урман. Я – Урман, рыцарь с севера!

– Мы ещё встретимся, Урман. Береги себя!

Рыцарь проснулся в конюшне. Влажная морда коня пыталась пробудить хозяина. Других лошадей не было.

– Владимер! – Урман вспомнил прошлую ночь. Колдун переродился во что-то ещё более ужасное и собирался убить какого-то Максимуса.

Дым с улицы просачивался внутрь. Конь беспокойно заржал. Во дворе звенела сталь, и слышались вопли сражающихся. Пальцы нащупали ножны с саблей.

– Надо выбираться, пока не припекло!

Урман больше не знал, на какой стороне. Раньше было просто – есть враг – Железный король – он покусился на вольности и закон, есть наниматели. Лига никогда не походила на светоч добра и правосудия. Но и не несла с собой дух холопства, закабаления, слепого подчинения королю. Урман знал, что победит, разбогатеет и прославится. Может быть, Миа ещё будет ждать на Рюгене.

Пламя тянулось со стороны дворца консула. Весь центр затянуло чёрным дымом. Крыша конюшни занялась слабым, разгорающимся огоньком. Урман отпустил поводья, положившись на коня. Неказистая лошадка потрусила вперёд. Дым её не пугал.

Кто-то продолжал сражаться, рыцарь видел смутные силуэты. Под копытами грудами громоздились изрубленные тела. Один раз Урман нос к носу столкнулся с ордынским всадником. В одной руке номад держал саблю, в другой отрезанную голову. То ли воин был слишком занят, то ли из-за доспеха признал своего, но проскакал мимо.

Они вышли из дыма. Ветер переменился и погнал огонь. Пожарища затянули Пшаду. Жители выходили из города через задние ворота к горным тропам. Центральные ворота заняли номады. Оттуда долетали звуки сражения. Урман погнал коня вслед за местными. Он так походил на младотюрка, что было настоящим чудом, что защитники не пришибли его издалека.

С вершины города были видны фигурки воинов. У ворот дрались необычные воины с длинными искривлёнными клинками. Рядом с ними лежали десятки тел. Урман узнал стиль Диких кланов. Когда-то его полк столкнулся с горстью таких чудо-богатырей и потерпел поражение.

В городе больше нечего было делать. Пожарища пожирали разорённую Пшаду. Урман отвернулся, он снова свободен, от присяги, обязательств, службы чёрному колдуну. Материк надоел, здесь никого не интересовали идеи, одна лишь выгода. Благородство, высокие порывы стали смешны. Поморье оказалось много хуже, чем простой провинциальный Рюген.

По дороге с востока проносились новые всадники. Это было вторжение! Поморье получило врага, который был слишком дик, чтобы считаться с чужими интересами. Орда не признавала компромиссов. Младотюрки верили, что мир создан для них одних.

Остатки гарнизона отходили в город, прикрывая гражданских. Ветер хлестал форменные синие плащи. Рыцарь подъехал к угрюмым солдатам. Урман ожидал увидеть отчаяние от того, что труды жизни пали, вороньё кружит над телами друзей. Но эти люди были сделаны из другого теста. Для них поражение стало знаком, что они ещё не достигли должного уровня. И только.

– Что случилось? Как враг смог прорваться?

Солдаты молчали. Должно быть, боль ещё терзала их сердца, хотя внешне они, казалось, выкованы из стали. Только один из воинов, Урман узнал сержанта из казармы, нашёл силы пояснить.