Славянский «базар» - Сергей Зверев

Мужчина в светлом костюме выглянул из-за плеча «араба». Он рассматривал девушку, как рассматривают товар в магазине. И, кажется, остался доволен приобретением.

– С бабой, оно даже лучше.

– Она не баба, она соблазнительная женщина, – ответил «араб» и вскинул руку.

– А теперь что? – крикнула Клара.

– О тебе позаботится Петрович. Ты должна выглядеть, как настоящая бизнесвумен.

Сказав это, «араб» исчез в коридоре. Еще немного были слышны его шаги, а затем и они растворились в тишине.

– Меня кто-нибудь проведет в туалет? – вывела из ступора Петровича Клара. – Cколько можно сидеть здесь?

Петрович не отличался ни особой чувствительностью, ни особым тактом. Он непонимающее поглядел на пленницу, а затем ударил себя ладонью по лбу.

– Не подумал. Обычно здесь сидят мужчины, и для них отлить в умывальник – не проблема. Пошли.

Оказалось, что туалет скрывался за соседней дверью. Белоснежная плитка, испанская сантехника, благоухал дезодорант. Можно было подумать, что оказалась на цветущем лугу. Вот только защелок на двери не было. И зеркало оказалось вмурованным в стену. Петрович далеко от двери не отходил. Лишь только Клара вышла в коридор, он тут же взял ее за руку повыше локтя и прошептал на ухо. Шепот всегда доходит до сознания лучше, чем крик.

– Вздумаешь бежать, пожалеешь.

– Зачем мне убегать? – удивилась Клара.

– Я почем знаю?

Петрович улыбнулся, и сразу стало видно, что улыбка не часто появляется на его лице.

– Пойдем, к вечеру ты должна быть готова.

Петрович, не выпуская Клару, вытащил мобильник и сделал короткий звонок.

– Василий, Малышев должен быть к вечеру. И никаких отговорок с его стороны.

Бунин, лишь только стихли шаги на пожарной лестнице, тут же бросился вниз. Он оказался на улице и не знал, что делать. Стоял в растерянности. Из-за гостиницы выехала «Волга». За стеклом он успел разглядеть профиль Клары, вместе с ней ехали двое мужчин, те самые, которые проверяли его слепоту в гостиничном переходе. Машина ловко влилась в поток автомобилей. Николай, забыв о том, что он слепой, выбежал на проезжую часть и замахал палочкой. Остановился частник, подъехал с ювелирной точностью: передняя дверца оказалась точно напротив молодого человека. Бунин впрыгнул в салон.

– Вон за той машиной, за «Волгой».

Водитель машинально глянул перед собой. Впереди виднелась лишь одна «Волга», та, в которой увозили Клару.

– Попробуем.

Проехали пару кварталов. Бунин нервничал, еще немного – и согнул бы в руках дюралевую палочку.

– Они уходят.

– А я что сделаю? Машину на руках не понесешь, – водитель спохватился, – а как вы их видите? – его взгляд остановился на черных очках Николая.

Бунин спокойно снял очки.

– Молча. Я их молча вижу, – и принялся копаться в кошельке, бросил на панель несколько смятых купюр, – догоните – будут ваши.

Таксист-частник, привыкший к странностям пассажиров, попытался и дальше преследовать «Волгу», но ее водитель оказался опытнее, и через двадцать минут «Волга» окончательно потерялась из виду. Уверенности, что она и дальше едет по Тверской, не было, могла уже десять раз свернуть в боковую улицу или во двор.

– Приехали, – грустно сообщил водитель пассажиру, – куда дальше?

– Назад, к гостинице.

Выходя, Бунин от расстройства не стал даже забирать лишние деньги, брошенные на панель, махнул рукой:

– Езжай.

Карл тоже исчез, во всяком случае на прежнем месте его не оказалось, а телефон был отключен. Бунин чувствовал себя гнусно, хотя мог считать, что ему повезло. Задержался бы он в 343-м номере, замели бы и его. Он уже отчаялся, когда законный появился. Карл шел навстречу ему по тротуару. Николая выслушал спокойно, без эмоций.

– Не переживай, всякое в жизни случается. Пробью. Узнаем, куда ее забрали. Девку вызволим, ничего такого она не сделала.

Для Бунина всегда оставалось тайной, как Карл узнает то, что должно быть известно только ментам. В его представлении законный не мог встречаться с ментовскими офицерами, говорить с ними. Ведь они принадлежали к разным мирам. Карл оставил Николая в скверике, а сам сел в такси и уехал. Не было его довольно долго, уже успело похолодать, когда та же самая машина остановилась у входа в сквер.

– Ничего не могу понять, – сказал он, опускаясь на скамейку.

– Где она?

– В том-то и дело, что Клары нигде нет.

– Может, она чужим именем назвалась? – предположил Николай.

– Не в ее ситуации. Взяли-то в гостинице, а там ее каждая собака знает. И что самое странное, ни менты, ни даже контора ею не интересовались.

– Те мужики с виду были… – Бунин задумался, – странные какие-то. Не менты – точно, не блатные. Этих бы я узнал. Но вели себя так, словно им все нипочем. Будто у них на каждый дурацкий вопрос по десять убойных ответов приготовлено. Это я виноват. Не нужно было ее одну в номере оставлять.

– И что бы это изменило?

– Отбились бы. Голову задурили, убежали. Двоих сложнее словить, чем одного…

– Ты все сделал правильно. Найду, – без особой уверенности произнес Карл, он-то прекрасно знал, что исчезнувший человек находится или сразу, или никогда, но добавил: – Я еще уточню.

– А номер «Волги» ты пробил? – вспомнил Николай.

– Пробил. Такого номера вообще не существует. Иди домой.

Карл коротко попрощался, просто коснулся ладони Николая холодными пальцами и, чуть ссутулившись, зашагал по улице. Он не сказал Бунину всей правды. Законный уже убедился, что сглупил, недооценил исчезнувшего на время из его жизни Мальтинского, всплывшего теперь под странным именем – Миир Харапп. Он-то думал, что вновь увидел шерстяного с зоны. Но как много в Мальтинском поменяли годы и большие деньги. Миир Харапп не появился в гостинице, и даже вещи его вынесли. Оставалась еще надежда, что он вернется, номер был оплачен вперед, но надежда очень слабая.

Клара не понимала, в качестве кого она находится рядом с Петровичем. Тот не отпускал ее от себя ни на секунду даже на пустынной улице. Машина у Петровича была неприметная – белые «Жигули». Он оставил ее во дворе нового района. Клара тут прежде никогда не бывала. Придерживая девушку за руку, Петрович повел ее к торговому центру. Возле вывески нежно-сиреневого цвета «Парикмахерская „Жасмин“» они свернули по стрелке, направленной точно вниз – в преисподнюю, чтобы случайный посетитель не спутал направления и не попал в бывший пункт приема стеклотары, подвал которого переделали в парикмахерскую.

Спуск по ступенькам живо напомнил Кларе недавнее заточение в таинственном подвале, она и теперь ожидала подвоха, но обошлось. В хитросплетениях подвала, вполне пристойно отремонтированного, но все равно сырого и прохладного, отыскалась дверь с надписью: «Женский зал». Под зеркалом во всю стену скучала на мягком диване женщина лет под сорок в легкомысленном сиреневом передничке с оборками. Из узкого нагрудного кармашка торчали остро отточенные ножницы. Казалось, что к концу дня «мадам» обязательно выколет ими себе глаз – задумается, нагнется, и плотно сомкнутые острия пропорют глазное яблоко.

Петровича мастерица признала тут же. Поднялась с дивана и томной походкой приблизилась к нему.

– Ты не один пришел? – недоброжелательно поглядывая на Клару, спросила она.

– Она не в счет. Считай, работу на дом принес.

Женщина-парикмахер кокетливо погрозила ему пальцем:

– Петрович. Не рассказывай сказки. Я девушек, которые работают, по глазам узнаю.

Клару вновь не брали в расчет, о ней говорили, как о вещи.

– Хороша? – не удержался Петрович.

– Если ты ее при мне хвалишь, значит, точно работа. Правда, какая такая у тебя работа, до сих пор в толк взять не могу. Думала, просто ко мне заглянуть решил, а о времени для приличия спросил.

– Садись, – Петрович указал рукой на парикмахерское кресло. – Сделай из нее приличную деловую женщину. – Петрович прищурил один глаз и наклонил голову.

– Может, дама сама скажет, как ей хочется выглядеть?

– Меня и мой теперешний вид полностью устраивает, – отозвалась Клара, рассматривая свое отражение в зеркале.

– Тебя не спрашивают, – напомнил Петрович. – Она должна выглядеть, как самостоятельная, обеспеченная женщина, живущая за свой счет.

Он присел на диван и взял в руки толстый женский журнал, зашелестел глянцевыми страницами. Мастерица приложила ладонь к губам и обдумывала, с чего бы начать.

– Вот, – отозвался Петрович, разворачивая журнал, – то, что нужно. Бизнесвумен.

С разворота на Клару смотрела худосочная немка, абсолютно лишенная привлекательности, на переносице прочно сидели очки-велосипед в толстой роговой оправе. Жакет в тонкую серебристую полоску, рубашка, галстук. Если бы не юбка и еле различимая грудь, можно было бы засомневаться, мужчину или женщину запечатлел фотограф. Вместе с тем было в женщине на фотографии что-то, заставляющее смотреть на нее не отрываясь, какая-то загадка. Клара тут же поняла, что поработали над моделью основательно, из красивой разбитной «телки» соорудили дорогое и строго одетое огородное пугало.