Фиолетовая звезда - Дмитрий Корниенко

Проводников затворник не опасался. Давно уже не ходят они по ночам, а днем их убивать опасно. Днем можно получить и пулю в ответ, все-таки яд не так быстро действует, чтобы не успеть поднять автомат. Совсем другое дело — плюнуть отравленной стрелой с двадцати-тридцати шагов под покровом ночной тьмы. Даже от царапины проводник к утру умирал. Не нужны были Хигусу ни оружие, ни вещи, да и не так уж необходимы консервы — ему хватало того, что есть, или что можно при желании найти в брошенных домах. Ему нравилось чувствовать себя полновластным хозяином ночного города, насаживая на кол очередную голову.

Хигус избегал встреч с редкими группами военных, справедливо считая их слишком опасными для себя, а значит и для миссии. Лишь один раз он не удержался и, воспользовавшись случаем, запер одно такое подразделение в бункере, рядом с той самой подземной лабораторией, где брал яды. Он просто закрыл за ними тяжелый маховик бронированной двери — единственный выход с уровня. Что искали военные, было ему не ведомо, но зашли они туда со стороны бомбоубежища под заводом на окраине города. Хигус потом приходил к той двери каждый день, садился под ней и долго прислушивался к глухим звукам за толстой стальной перегородкой, пока они окончательно не затихли.

Иногда Хигус гордо размышлял, как же случилось так, что он единственный не сошел с ума. Так, откровенничая сам с собой вслух, он договорился даже до того, что возможно, и он все-таки помешался, так же, как и все, но просто не осознает это, как и любой сумасшедший. Хигус отогнал эту мысль. Нет, его защита слишком сильна. Ведь это Орден Сна разбудил в нем избранного.

Дело в том, что в своей прошлой жизни, о которой Хигус иногда вспоминал с улыбкой превосходства и которая прошла в одном из западных мегаполисов, он всегда очень ревностно относился к достижениям других людей. С детства невероятно тщеславный, он всегда считал, что должен получить от жизни больше других. Всего. Однако с годами он стал замечать, что многие, кто половчее да поудачливее, обходят его в этом деле. Да так, что наверстать упущенное и догнать их, уже нет никакой возможности. Именно в тот период жизни совершенно случайно он и попал в секту сновидцев, или, как они себя называли, Орден Сна. А уж когда Хигус обнаружил способность контролировать свои сны, да так, что могли позавидовать и ветераны Ордена, поприще наконец было выбрано и он отдался новому увлечению со всей силой своей жадной до первенства души.

Восточная катастрофа всколыхнула Орден Сна. И Хигус поверил, что Ордену было предначертано защитить человечество. Естественным образом он оказался в числе тех немногих, кому была доверена особая миссия. В числе тех, кто был посвящен в тайну. Ведь никто, кроме него, не мог так сопротивляться Орри. И сейчас, спустя десять лет ожидания, Хигусу впервые стало страшно. Он почувствовал, что война началась.

16

Один приятель Андрея вечно рассуждал в канун новогодней ночи о предчувствии волшебства и о том, что волшебство непременно произойдет после того, как часы пробьют полночь. Но так уж получалось, что именно в новогодние ночи он всегда ввязывался в истории и его били. Вот и Андрей еще не дошел даже до звездолета, но ощущение чуда уже прошло, а понимание предстоящих трудностей стало очень острым.

Будучи человеком осторожным, на первых порах он решил во всем положиться на Кею и проводников. Не стоит проявлять характер на чужом поле. Но потом… Конечно, звездолет — поле еще более чужое, но дальше только его собственные действия и решения помогут спастись. В определенный момент обязательно надо будет взять инициативу на себя. Хотя бы для того, чтобы походить на Командора. Без союзника, который до тонкостей понимает ситуацию, конечно, не обойтись. Красивая независимая Кея — сомнительный союзник. Только как с ней быть, если уж она сумела обмануть Командора? Причем она нравилась Андрею, и это дополнительно все осложняло. Несмотря на то, что события последних дней несколько заслонили особое чувство к ней, причинять своей новой знакомой вред он бы все равно не хотел. С другой стороны, ясно было, что оберегая от попутных опасностей, в конце концов заведет она его в свою собственную западню.

Отчего-то Андрей довольно ясно представлял себе доктора Кунса. Видимо, Командор общался с ним часто. Лицо доктора показалось очень хитрым, мудрым, и каким-то… предусмотрительным, что ли. Пожалуй, с ним можно было бы не опасаться ловушек, если взаимовыгодно договориться. Хотя и положиться на такого союзника тоже нельзя.

Андрей похрамывал между проводниками, ноги разболелись, но уже не от порезов, а от долгой и непривычной ходьбы. Он на ходу достал из кармашка рюкзака энергетик, чуть не вывернув руку, жадно выпил его, отчего сразу проявились неприятные покалывания в пустом желудке, и попытался начать беседу с проводниками, чтобы сбросить сонное состояние.

— Так зачем все-таки вам оружие? — спросил Андрей. — Для уверенности, или были случаи, что проводникам приходилось отстреливаться?

— Думаешь, мы цену себе набиваем? — неохотно ответил Дюк. — Тут невдалеке как раз место, где головы на кольях торчат. Сделаем крюк?

— Ну и что? Подумаешь, головы на кольях… — снисходительно сказал Андрей. — Это объяснимо. Сходят с ума сами проводники. А от сумасшедших всего можно ожидать. Убил напарника, отрезал голову… Так может, без оружия-то поспокойнее?

На этот раз ему никто не ответил, и тогда он продолжил:

— А много здесь одичавших собак?

— Говорят, раньше было много. И бывало, нападали. Сейчас же встретишь редко, и людей они боятся, — ответил Дюк. — Дичают…

— А кто-нибудь встречал сумасшедших, еще из тех, что со времен катастрофы? Понятно, что сейчас уже никого не осталось, но раньше, в первое время, их должно было быть много. Я слышал, отлавливать всех было некогда, военные сами боялись с ума сойти. Во всяком случае, тех, кто по лесам разбежался, точно не искали.

— Не знаю, я тогда еще не ходил за периметр, — ответил Дюк. — Я только пятый год хожу, и, насколько знаю, если Условия соблюдаешь, вернешься цел.

— Но если не самих людей, то хотя бы следы их присутствия, я имею в виду этих диких, можно было заметить?

— А я не говорил, что не видел следов, — устало ответил Дюк. — А если тебя пропавшие проводники интересуют, так ты с Робертом поговори. Он поболе меня знает.

Андрей повернул лицо к Роберту и осекся. Глаза сужены, играет желваками, того и гляди взорвется. Погиб у него кто-то в этом городе что ли?

Больше на эту тему Андрей решил не говорить, и время опять потекло медленно и монотонно, как монотонны были шаги и тянувшаяся слева бетонная стена какого-то завода. Очевидно, уже начинался пригород.