Да будет воля моя - Евгений Кузнецов

щелчком отбросил окурок в открытое окно и повернулся к вошедшему мужчине. Это был высокорослый и плечистый шатен, с крупным лицом, прищуренными глазами, напряженным ртом и острым носом с длинными, подвижными ноздрями. От взгляда Авдея Агаевича не укрылось, что тот был предельно собран, даже напряжен.

Авдей Агаевич указал рукой на длинный письменный стол, с расставленными по обе стороны от него шестью стульями, и пригласил:

— Проходи, Ром, садись.

Роман молча подошел к столу и сел на ближайший от него стул.

Авдей Агаевич прошел к параллельному столу и устроился в скрипучем вращающемся кресле. Мужчины встретились глазами. Роман с удивлением вгляделся в бесцветные глаза начальника, не понимая, в чем причина такой разительной перемены, ведь они всегда были темно-карими, но тактично промолчал, решив не затрагивать тему телесных недугов. Повисла пауза.

— Ром, — начал издалека Авдей Агаевич, — на летучке ты не упомянул про сводки для аналитического отдела.

— Ох, простите, Авдей Агаевич, — смущенно улыбаясь, ответил тот, — совсем вылетело из головы. Сами понимаете, молодая жена и все такое прочее.

Авдей агаевич тем временем достал из пачки сигарету и закурил. Он выдохнул дым в сторону и продолжал:

— Докладывай, что там у нас по «Доверию»? Что-то информатор притих, уж не пришла ли пора менять его, как думаешь?

— Абсолютно согласен с вами, Авдей Агаевич, совсем обленился жирный боров. Клищуки готовят документы по переводу денежных средств в заграничный банк, а он даже отчет составить поленился, на телефон мне звонит.

— В каком размере средства?

— Не могу знать, источник не сообщает.

— Кто отправитель?

— Некто Карчетов.

— Так-так, — Авдей Агаевич на минуту задумался. Он сбил с сигареты столбик пепла в переполненную пепельницу на столе. — Н-да, любопытная информация.

Он вновь поднял пронзительно прозрачные глаза на Романа:

— Что-то не нравится мне возня вокруг Карчетова.

— О чем вы, Авдей Агаевич? Какая возня?

— Карчетов находится в разработке у наших коллег.

Авдей Агаевич замолчал, пристально вглядываясь в застывшее лицо Романа. Он отметил, как у того поднялся и опустился кадык, словно он сглотнул ком в горле.

— И что у них есть на него?

— У них наконец появился подсадной.

— Не понимаю, каким образом?

— Самым непосредственным. Карчетов зарвался и требует с парня взятку втрое большую первоначально оговоренной суммы.

— Идиот! Простите. Любопытно, и как вы связываете все это воедино?

— Капитан, я что-то не пойму, ты и впрямь не выспался сегодня? Или просто дурачишься? По всему выходит, что Карчетов задумал собрать сливки и слинять за бугор, а мы с тобой, благодаря твоей насыщенной семейной жизни, прошляпили это.

— Дегенерат… — едва слышно процедил сквозь зубы Роман.

Авдей Агаевич не услышал этого. Он потянулся к пепельнице, затушил в ней окурок и крепко задумался. Возникла тишина.

— Да, хитер малый, — задумчиво произнес Авдей Агаевич. — Подобрался к деньгам вплотную.

— Но это бессмысленно, Авдей Агаевич. Карчетову не светит увести бюджет.

Авдей Агаевич поднял на Романа глаза:

— Разумеется. Но я сейчас говорю уже не про Карчетова, а про того, кто, оставаясь в тени, позарился на эти шальные деньги.

Два пристальных взгляда встретились в молчаливом поединке. Вновь возникла пауза.

Роман не выдержал и нарушил молчание:

— Уж не намекаете ли вы, Авдей Агаевич, что в управлении завелся крот?

— А как же иначе? Ведь не настолько же Карчетов умственно отсталый идиот, чтобы без крыши решиться на подобную махинацию. Нет, он тонко рассчитал, что его непременно покроет кто-то из наших, стоит ему только засветиться перед Клищуками со своим преступным намерением.

— Значит, вы твердо убеждены, что крот есть?

— Несомненно, Ром. Несомненно.

— И что нам со всем этим делать? Ведь крота не вычислить, если он сам не обнаружит себя. А я полагаю, он этого ни за что не допустит.

— А ничего не делать. Пускай все идет своим чередом. Карчетова немедленно в разработку. Прослушка, слежка, контакты, родственники — все отработай по полной программе. В общем, ты и сам знаешь.

— Так точно. Разрешите выполнять, Авдей Агаевич?

— Выполняй, капитан.

Роман поднялся со стула и деревянной походкой покинул кабинет начальника. Дверь за ним захлопнулась.

Авдей Агаевич достал из кармана куртки сотовый телефон. Экран телефона был надколот с краю, как от удара о твердую поверхность. Авдей Агаевич отложил неисправный сотовый телефон на стол.

Он поднял трубку черного телефонного аппарата и набрал короткий внутренний номер:

— Алло, Куракин?

Ему что-то ответили.

Он сказал:

— Это Хасанов. Сейчас к тебе придет Змиевский. Так вот, возьми-ка его под стражу.

Ему снова что-то сказали.

Он ответил:

— Да, имеются веские основания.

Ему что-то сказали, и он закончил:

— Да, выполняй приказание.

Авдей Агаевич опустил трубку на рычажки телефонного аппарата и задумчиво произнес:

— Прости, Рома, но в коллективе единомышленников крысятничать нельзя.

Глава 25

Черный «Гелендваген», освещая фарами дорожное полотно Ейского шоссе, катил по направлению к Краснодару. В салоне негромко звучал шансон. Милана одновременно управляла машиной и просматривала в телефоне статистику своих видеороликов, попутно переписываясь с кем-то в мессенджере.

Наконец Милана сунула телефон в карман куртки и посмотрела на притихшего Карчетова. Тот, сгорбившись, сидел на пассажирском сиденье и уныло таращился на дорогу. У себя на коленях он держал небольшой сверток, сквозь прозрачный целлофан которого виднелась какая-то высушенная и измельченная трава буро-зеленого цвета.

Милана слегка толкнула его в плечо:

— Э, что с тобой? Ты живой?

Карчетов встрепенулся:

— А? Да так, приход словил.

— Взбодрись. Завтра мы станем миллиардерами.

— Деньги, деньги, деньги, — удрученно проворчал Карчетов и полез в карман пиджака. — Как ни крути, все сводится к деньгам.

— Хм! А к чему же еще?

Карчетов достал пачку «Беломора», вытянул из нее уже забитую травкой, длинную папиросу и раскурил ее от зажигалки. После нескольких глубоких затяжек он заметно приободрился и стал разговорчивее:

— А знаешь, в чем-то ты права. Деньги — это самое величайшее изобретение человечества за всю его историю.

— Да ну? А я думала, это колесо.

— Ты говоришь о частном случае, а я гляжу в самую суть. С изобретением денег человечество перестало быть стадом животных, раскатывающих на колесах, и превратилось в цивилизованное сообщество разумных существ.

— Ничего себе! Вот это заявление!

— Доказать это несложно. Отмени деньги, и люди скатятся к скотскому состоянию, когда для приобретения чего-либо необходимого достаточно будет двинуть другого дубиной по голове и отобрать у него это. Как видишь, только товарно-денежные отношения дают возможность человеку сохранять человеческое лицо. И пускай это всего лишь маска на звериной морде. Такое осознанное лицемерие просто жизненно необходимо человечеству, чтобы люди не перегрызли друг друга.

— Перестань нести чушь! — возмутилась Милана. — Можно