На воре шапка горит - Александр Преображенский

— Я тут побуду, — сказала Тоша. — А вы пойдите постучитесь и поговорите.

— Хочешь осмотреть место преступления? — догадался Бэн.

— Поздновато, — усомнился Митя.

— Я вас просила только помочь.

— Да пожалуйста, пожалуйста, — Митя первым направился к дому.

Бэн постоял еще, посмотрел на Тошу, вставшую в позу выжидания — руки скрещены на груди, нога за ногу, — и тоже пошел вслед за другом.

Открыла им Таська, она оказалась совсем одна. Старшие Катковы полным составом уехали к сыну в больницу. Открыла она не сразу, Митя долго барабанил в стекло веранды, прежде чем внутри появилась длинная нескладная фигура.

— Здравствуйте, — поздоровалась сразу с обоими Таська.

Вспухший нос, слипшиеся, торчащие туда — сюда ресницы и красные прожилки в белках глаз выдали, как Таська коротала свое одиночество.

— Привет, — поздоровался Митя. — Мы узнать, что про Васю там слышно.

— Заходите, — пригласила девочка, шмыгнув носом и поправляя ногой сбившийся на пороге половик, — Чаю хотите?

— Давай, — переглянувшись с Бэном, согласился Митя, хотя только что налился почти под завязку. — Чай кстати будет, мы принесли тебе тортик.

Таська молча покивала и пошла ставить чайник. Митя с Бэном тут же прильнули к окошку посмотреть, чем занимается Тоша.

Их подруга делала странные вещи. Она вышла из — под навеса, где когда — то стоял мотобайк и подошла к ограде, у которой оканчивались Дубки со стороны овражка. Встав к ограде спиной вплотную, Тоша, словно пацан, отмеряющий ширину дворовых футбольных ворот между двумя штангами — кирпичами, засеменила от ограды короткими "лаптями", приставляя пятку к носочку.

— Во дает, — удивился и восхитился Бэн. Митя смолчал, он не знал, что и думать.

Тоша тем временем провела в отмеренном месте на земле черту носком кроссовки и, согнувшись, двинулась от этой отметки параллельно ограде поселка к общей стороне участков.

— Что — то ищет, — прокомментировал Бэн. — А утром, пока ты спал, вообще чудеса творила. Во — первых, вскочила ни свет ни заря. Я проснулся — ты спишь, а ее нету. Я походил, походил по участку, крыжовник подъел, пока никто не видит. Кислый, зеленый. Тут она появилась и сразу стала что — то подсчитывать. Вычисления делала какие — то палочкой на дорожке и даже чертеж рисовала, Я подошел, а она…

— А где ваша девочка? — звеня чашками и чайными ложками, появилась на веранде Таська. — Уехала?

— Она придет, она сейчас придет, — быстро развернулся спиной к окну Митя, стараясь закрыть собой побольше прозрачной площади стекла.

— А как же торт без нее?

— Это ничего, пусть опоздает, — успокоил хозяйку Бэн. — Она торта больше всех съела.

— Так как там Вася? — спросил Митя, усаживаясь за стол.

— Я не знаю, — ответила Таська и сразу опять шмыгнула носом, маленькая слезинка выкатилась из уголка глаза. — Он такой хороший. — Она быстро села, пряча глаза в ладони. — За что его?

— Тась, Тась, — испуганно засуетился Митя. — Кончай слезы лить. Подумаешь, морду набили. Меня тоже так били, вон Бэн скажет, верно? В Парке культуры.

— Ну, — подтвердил Бэн. — И меня после футбола. И ничего. Живы. А я тоже в больнице валялся с сотрясением мозга. И у Васи, наверное, то же.

— Оклемается, — успокоил Митя. — Что это за мужик, которого ни разу не били.

— Да — а, он такой хороший, — заладила одно и то же Таська. — За что его?

— Да ни за что, — объяснил, как мог, Митя. — Всегда так бывает.

— Нет, — не захотела она соглашаться. — Его за то, что папа ходил к тому, кто украл мотобайк. К твоему другу.

Митя даже закрыл на мгновение глаза, так ему стало сложно.

— Тась, — сказал он, — если это так, то он мне не друг. Только в этом все — таки надо разобраться. И я разберусь. Обещаю, что разберусь.

— Не надо, а то еще и вас побьют.

— С Бэном — то? Да он каратист.

— Мить, кончай, — попросил Бэн, который хоть и вправду когда — то добрался до красного пояса, но уже Оросил всякие занятия любым видом спорта. — Давайте лучше чай пить. Ты торт — то попробуй, — предложил он конкретно Тасе.

— Ой, я же еще не принесла чайник.

Пока Таська бегала за чайником, пришла Тоша.

— Ну? — спросил Митя.

— Чего? — спросил Бэн.

— После, — буркнула Тоша, но не утерпела: —

Я, кажется, что — то знаю.

Но что знает, не сказала. Появилась с чайником Таська, и стали пить чай второй раз за утро. Выпив по чашке, узнав, когда собиралась вернуться Тасина мама, оставив два последних куска "Рыжика" Катковым, вышли на улицу.

— Ну? — опять спросил Митя. — Что ты узнала? Он все время чаепития поглядывал на Тошку, а она дважды показала ему язык.

— Колись, Ангелевская, что ты знаешь? — призвал Бэн к откровенному разговору.

— Я знаю. Ну, мне кажется, что я знаю. Да нет, скорее всего так и было… — словно издеваясь, тянула Тоша. — Я знаю, как выкрали мотобайк с этого участка.

— И как же? — недоверчиво спросил Митя.

— Идемте к забору.

Они подошли туда, где мерила землю "лаптями" и что — то высматривала до этого Тоша.

— Вот, — сказала она, остановившись у края клумбы с не распустившимися еще флоксами.

— Клумба, — сказал Бэн. — И что?

— На край ее посмотрите.

Они посмотрели. Там, куда указывал Тошин палец, в рыхлой земле промялась бороздка — четкое углубление длиной сантиметров в двадцать, а в глубину не более двух, с ровным продавленным ребром на всем протяжении, будто кто — то вдавил тут уголок стальной арматуры.

— Ну и фигли? — презрительно фыркнул Митя.

— Вот еще, — указала Тоша.

Действительно, в шаге вправо на той же клумбе было еще одно такое же углубление, или очень похожее.

— Ну и фигли? — повторил Митя.

— Фигли — фигли, дубло, здесь доски упирались, по которым мотобайк через забор перекатили.

— Какие доски, Ангелевская? — Митя пока ничего не понял, но подозрение в действительном Тошином успехе уже прокралось ему в душу.

— Я думаю, те, что лежат на дне овражка. По которым мы ночью грязь переходили. Утром я встала раньше вас всех и сбегала, измерила их шагами. Потом прикинула высоту ограды. У меня уже появились катет — забор и гипотенуза — примерно половина длины доски. Второй катет — это то расстояние, на котором доски должны были упираться в землю, если их положили на забор, как этой ночью Бэн ставил лестницу. Я рассчитала это расстояние, исходя из теоремы Пифагора. Отмерила его от ограды. Прошлась и нашла следы, оставшиеся от досок. Вот они, — Тоша опять указала на бороздки.

— Ты хочешь сказать, что мотобайк вкатили на ограду по доскам, потом перевернули их и скатили наружу?

По совести сказать, задавал этот вопрос Митя только для того, чтобы скрыть свое восхищение, смешанное с белой завистью. Нет, он знал, кто такая Ангелевская, но она его опять положила на обе лопатки.

— Он бы мог скатиться и грохнуться, — заметил Бэн.

— Придерживали, конечно, — отмахнулся Митя. — Да, здорово. Если ты права, то это гениально. Вкатить мотобайк по наклону — плевое дело. Нет, это просто гениально. Тошины щеки вспыхнули алым. Тщеславия не лишен никто на свете, а похвала любому приятна.

— Пошли под тент, — скомандовал Бэн. — А то Тася на нас уже в окошко смотрит. Пошли, все обсудим.

Собственно, обсуждение было недолгим. Его сократило заявление Бэна:

— Мы все равно не знаем, кто это сделал.

И Митя понял, что радоваться нечему, особенно ему. Поднять драндул по доскам под силу и подросткам. Подозрения все увеличивались, опровержения не находились. Он еще больше теперь стремился в Зараево.

— Все, идем к бабушке, — позвал Митя. — Ты должна сказать ей, что тебе срочно надо звонить в Москву.

— А мне и надо в Москву…

— Знаю, — прервал Митя. — Поэтому пошли. А одну тебя пускать нельзя после вчерашнего, поэтому отправимся все вместе.

Троица вновь появилась на веранде, и, как Любовь Андреевна ни кряхтела, как ни качала головой, недовольно поджимая губы, ей пришлось смириться с неизбежным. Вскоре горящий нетерпением Митя вместе с друзьями покинул территорию Дубков, а еще через полчаса вошел в Зараево, не чувствуя за собой "криминала".

Чем ближе они подходили к главной площади поселка по главной улице, тем горячее становилось в Ми — тиной голове, тем сильнее и неровнее стучало сердце. Он перестал поддерживать разговор с Тошей и Бэном, два раза ляпнув даже что — то невпопад на их вопросы, так что его спутники переглянулись, и Тоша покрутила пальцем у виска. Но и этого Митя тоже не заметил.

У телефона — автомата очереди не было — не то время. Тоша сразу встала в полукабинку и вскоре дозвонилась, куда ей нужно.

— Может, зайдем, — предложил Бэн, скучая в ожидании и имея в виду магазин.

— Что там делать? — поморщился Митя. — Слушай, ты мне друг?